Мы столкнулись на лестнице, она шла в девичье крыло с Наташей Шлегель.
— Надо говорить, — сказал я. Наташа вскинула брови, и я понял, что сегодня наш разговор будет новостью, даже если она ни слова не услышит. Лида посмотрела на Наташу, затем улыбнулась ей.
— Подождешь меня, я быстро?
Мы спустились вниз, в холл, над нами горела под лампами мозаика, кусочки смальты казались цветными звездами.
— До отбоя десять минут, Сулим.
— О, теперь тебя волнуют правила.
— О чем ты хочешь поговорить?
— Не ходи туда.
— В смысле?
Я сказал:
— Если ты туда не пойдешь, я буду делать за тебя философию целый месяц, а то и дольше.
Алгебра и геометрия давались Лиде отлично, слабым ее местом были пустые умствования. Лида смотрела на меня, ее печальные глаза оценивающе скользили по моему лицу. Для Лиды все в мире сделка.
— Но я хочу пойти.
— Целый месяц, Лида. Никакой философии, я напишу за тебя любой реферат.
— И что, Ева пойдет, а я нет?
— Ты так ценишь ее мнение?
— Мы лучшие подруги.
На это мне было нечего ответить. Лида сказала:
— Это же приключение.
— Стоп, подожди. Золотая нить! Ты будешь нашей Ариадной.
— А?
— Ариадна дала Тесею клубок и...
— Это я знаю, я не идиотка.
— Ты будешь сидеть с нитью. Сначала я думал, мы ее просто привяжем, но ее могут заметить, а еще ты сможешь подать сигнал тревоги, или мы его тебе подадим. Это очень ответственно!
— Ты будешь делать за меня и русский?
— Две недели.
— А философию месяц?
— Месяц.
— И я буду Ариадной?
— Разумеется. Это на самом деле очень важно.
В этом вся Лида. Через четыре года она придет ко мне и скажет нечто вроде: Сулим, я хочу, чтобы ты был у меня первым. Через пару минут выяснится, что ее природная магия плохо работает, пока она девственна. Деловой подход во всем. Как я уже говорил, будь она постарше в те годы, ей стоило бы заняться бизнесом, диким бизнесом тех лет, она бы не пропала.
— Кстати, — сказала Лида. — Еще ты должен намекнуть Толику, чтобы его любит Натали.
— Натали, надо же. Утолит его печали?
— Непременно. Но намекни мягко, чтоб он ее не обидел.
— Договорились.
Мы пожали друг другу руки, и я испытал сильное желание прижать ее к себе и ощутить этот странный, мятно-сладкий запах ее духов, немножко похожий на запах зубной пасты с клубникой.
Я вернулся в комнату в ажиотаже. Рома тоже не мог заснуть.
— Надеюсь, на них будут смертные отметины, — говорил он. — На мертвых в нашем лесу ничего нет, они просто голые. Надеюсь, эти мертвые будут страшные. Как в фильме "13 привидений".
— А как они могут такими быть?
— Они могут такими быть, если хотят. Если хотят напугать, например.
На самом деле мы почти не учитываем гибкость мира: призраки способны легко изменять свой облик, это удивляет. Но даже обыкновенные люди способны, пусть, ограничено, но влиять на себя с помощью своих убеждений — эффект плацебо тому доказательство.
Я сказал:
— Интересный феномен. Требует дальнейшего исследования.
Потом я прошел через ванную и постучался к Толику и Стасу. Открыл мне Стас.
— Чего тебе надо?
— Позови Толика.
— Опять решил что-нибудь у меня своровать?
— Прекрати возводить на меня напраслину.
— Если б я знал, что это такое, Сулим. Эй, Толик, Сулим пришел и у тебя воровать.
Толик выглянул.
— А? А у меня ничего и нет.
— Есть, — сказал я. — Сердце одной девочки принадлежит тебе.
— Ну и формулировочка. Если это Олли, то ну нафиг.
— Крутая идея про катакомбы, — сказал Стас. — Прям вообще офигенская. Даже обидно, что мы там до этого не были. Там же кто-то сдох, а Ром? Полгода жизни прошло зря.
Я сказал Толику:
— Ты нравишься очень красивой девочке.
— Какой?
— А кто самая красивая?
— Ну, Наташка ничего.
Я щелкнул пальцами.
— Молодец. Осторожнее с этой информацией, как и с любой информацией от девчонок в принципе. Спокойной ночи.
— Ну, пока.
Стас еще говорил:
— Подожди-подожди.
Но я уже захлопнул дверь, за которой гундели чудовища и задвинул щеколду.
Три дня мы тренировались. Рома радостно изображал труп, намазавшись белой и красной гуашью. Для ритуала необходимо быстро выдохнуть на зеркало, произнести заклинание на древнерусском, на современный манер это что-то вроде "я освобождаю тебя, страждущий, уходи", дать призраку увидеть себя в зеркале и задуть свечу. Вместо свечи подходил любой источник открытого огня, и мы выбрали зажигалки — почти у всех они были.