Нарочито медленно сестра подняла бокал пустой, оставленный на столе, и демонстративно перевернула вниз. Ни единой капельки алкоголя. По-моему ей хватит, давно не видела ее в таком градусе.
Отставила Саша стакан на край стола, локоть поставила на твердую поверхность, и поддержала щеку ладонью. А потом очень протяжно выдохнула воздух изо рта, как будто долго его копила.
- Я тебе звонила, ты овца, слышала и не ответила! Проститутка! - выдала она. Я даже приподнялась, уселась на попу, подтянула колени к груди. Нормально!?
- Нет. Ну это надо было! - продолжала сестра. Хотя она говорила и насмешливо, но доля правды в каждой шутке. - Трахаться с моим бывшим возлюбленным. Стерва ты, Анька!
Понесся словарный ливень из сестры, пусть выскажется, а я помолчу. Главное начала говорить, а то дешевые молчаливые сопли как-то меньше меня устраивали. Пусть выскажется, а потом подеремся.
Но Саша замолчала, будто устала говорить:
- Ты из-за него невменяемая была? - более спокойно спросила она, глядя в глаза, и насквозь, как детектор лжи, улавливая сигналы моих нервов.
- Не хочу вспоминать, - отвернулась от детектора.
- Твой Шмонт бешеный, как бык-осеменитель, напился и был таков, приставал к телкам! - ни один мускул не дрогнул на лице.
Моя вина-да? У меня правда не было выхода, как еще вылезти из этой ситуации живой и невредимой. Бесконечно скрываться всё равно бы не смогла.
Саша опять переместилась на прежнюю тему:
- Никогда бы не подумала, что кто-то сумеет пробраться к нему в пианино. Это святая святых, только Кристине дарована честь там останавливаться, когда приезжает его навещать.
- Он меня вынуждал, - ответила я.
На замечание Саша очень громко рассмеялась, пришлось запоздало шикнуть на нее, чтобы потише, а то родственников могли разбудить.
- Угрожал, для того, чтобы ты с ним жила в пианино? Чтобы ты спала с ахренительным мужиком и жила с ним? Я правильна поняла? - чуть успокоилась, но была сестра явно неадекватна.
- Чтобы я спала с ним, если быть точной. Только не надо думать, что у него какие-то там «чувства» - закатила я глаза к потолку. - Поверь, единственное его чувство - это как засунуть член мне в рот, причем при людно желательно. Кайфовал от унижений надо мной.
- Да я тебя умоляю, дура. Он похож на мазохиста спать с девушкой, которая ему не нравится? Мозгом раскинь! - повысила вновь голос Саша, при этом постучала пальцами себе по голове.
- Я просто не велась на его морду и деньги. Не растекалась лужей при нем, вот он и подскочил. Как же так?
- И именно поэтому он весь Арзонт перерыл, каждый кустик в поисках Бастарда, которого ненавидит. Ну тебя! - внезапно махнула рукой Сашка, не трезво приподнимаясь из-за стола. - Вечно меня обскакиваешь. Я ему глазки строила - строила. И опять нашлась! Увела у меня мужика. Бесишь! - бухтела сестра.
Я знала, что она злится. Ее гордость несколько необъятна, впрочем как и каждого из Вильмонтов и Хаски.
- Пошла я спать, а то полезу драться, а ты мне накостыляешь и буду с фингалами ходить... а у меня через три дня съемки с обалденным мужиком, мы как раз очень милые его трусики рекламируем. Представляешь, - это она скорее стене рассказывала, а не мне.... - Мужские трусы в виде удава. Это конечно, круто, первая ассоциация со змеей, но зачем, на белье глаза змее рисовать? Я же хохотать буду если увижу мужика в этих трусах...
На этой ноте сестра меня покинула.
Вот и поговорили. Но невольно я улыбнулась, настроение неведомо стало повышаться. Копить обиду, как маленькое дите, сестра не стала, а значит нормально восприняла новость.
Потом я вроде заснула на диване, отвернувшись от солнечного света. Разбудили шаркающие шаги брата, вечно ноги не поднимал, шуршал тапками. А сон чуткий, особенно если возле меня топали.
- Потише нельзя? - буркнула недовольно.
- Нельзя! - также недовольно ответил братец.
Запах кофе учуяла, как собачка ароматный кусочек мяса, принюхалась и привстала. Если нальют горький напиток, так и быть готова проснуться. Протерла не выспавшиеся веки, наверное, пару часов прошло. Голова звенела, как после длительной ночной гулянки.
- Тоже хочу, - заявила нагло, разглядывая родственника в шортах и футболке. Братец обиделся, стало понятно. Теперь будет молчать, как партизан. Чем бы в него запустить тяжелым? Оглянулась по сторонам, ваза с цветком на подоконнике. Нет. Жалко красивое лицо Паши портить, это единственное его достоинство.
- Встань и налей, - ответил брат, прошел мимо меня с дымящейся кружкой кофе и уселся за стол. В телефоне что-то написывал, а меня игнорировал.