С очень сильным стуком отец поставил стопку на стол и не поморщился, только скрестил руки перед лицом. И опять нас, как под микроскопом, изучил.
Мурашки по голове побежали целым роем. Если бы волосы были короткие думаю они бы встали дыбом, но поскольку длинные — я морщилась от неприятного ощущения.
Мы с Пашей пытались наизусть вызубрить обстановку в комнате, то на стол смотрели пустой, то на стопку, то на телевизор, работавший на фоне. Куда угодно, лишь бы не чувствовать эти неприятные волны от отца. Боялись затопит скоро.
— Хотите расскажу, как у меня началось утро? — голос отца был предельно спокоен, вежлив.
Он никогда не кричал. Никогда. Но, видимо последние минут пять старался ор сдержать внутри. Сейчас похоже справился с эмоциями.
Мы кивнули — два безмозглых раба. Очень было страшно посмотреть в глаза родителю.
— В восемь утра у нас со старшим Хаски брали интервью, — и отец улыбнулся. Если улыбался вовремя лекций, значит скоро последует словарный удар в болевую точку, не поддающийся блокировке или исцелению.
Отец продолжил речь:
— Всё началось хорошо. Улыбались, вешали лапшу репортерам, какие у нас прекрасные отношения, что мы почти друзья. Как полным ходом идет строительство объединенного острова W и X. Что мы вместе ищем виновника взрыва моста, и что его нашли. Хотя мы его не нашли и даже не подозреваем кто… а знаете, что дальше? — брови отца чуть-чуть надломились по середине, он нахмурился.
Одновременно с Пашей покачали головами слева-направо, наверное, синхронно.
— А дальше… — папа поднял телефон со стола и через несколько секунд положил обратно на середину. К нам с Пашей лицом, демонстрируя видео.
Шум, немного темно, а дальше я различила белое платье и свой оттопыренный зад крупным планом возле Хаски. Слов не слышно, но по поведению понятно, что там разлад среди мнимых «друзей». Секунды молчания на видео, затем я бросила телефон в стакан с шампанским, который пролился на штаны Хаски. Видео было заснято вплоть до ухода всех Гнетовцев.
Знаете, я теперь стопроцентно уверена, что после нападения Пб-ков в тот день четыре месяца назад меня прокляли, какое-то заклятие наложили. Последние минуты смотрели видео с одной целью, чтобы подготовиться к реакции отца.
Он в очередной раз встал из-за стола, налил себе выпить красноватой жидкости. Со стаканом в руке озвучил:
— Павел, начнем с тебя. В связи с последними событиями я вынужден сделать определенные выводы. Ты, — папа указал на брата пренебрежительно пальцем. — Ты, Паша, я вижу не способен нести бремя наследника!
Это прозвучало, как приговор, поэтому мы с братом друг друга оглядели, а потом продолжили слушать монолог отца:
— Ты, мой сын, знал, как необходимо всей Немии и в особенности нашим семьям делать вид прекрасных взаимоотношений. ТЫ — ЗНАЛ! — отец повысил голос едва ли не впервые на моем веку. Его глаза опасно сверкнули. Уверена после подобного взгляда он отдавал приказ убить соперника или искалечить.
Паша опустил голову вниз к столу покаяно.
Папа перевел дух:
— Еще один промах и я лишу тебя наследства…., – от неожиданности с братом опять переглянулись. Паша хотел что-то сказать, ответить чем-то, но его перебили. — Я лучше отдам наследство своему брату, у него выросли три прекрасных, послушных сына, идеальные наследники. А ты Павел — одно назва….
— Пап, это я причина, — резко перебила, взяв весь пыл на себя. Папа любит, когда ему в глаза смотрят и не отводят взгляд. Отведи — это покажет насколько ты ничтожество. — Я виновата, Паша не виноват, он меня защищал!
Папа не отрывал заинтересованных глаз от меня, но обращался к брату:
— Последнее слово я сказал! Через два дня вылетаешь в Академию Административного права, будешь изучать права людей, то чего тебе не хватает. И оттуда не вылезешь, пока не закончишь курсы. Не выполнишь… последствия я надеюсь догадываешься какие будут. А ты Аня…А ты, моя дорогая, — папа откинулся на спинку стула. — Я надеялся на сообразительность. Всегда на тебя возлагал большие надежды, но ты… разочаровала.
Что было ответить? Оправданий не существовало. Дело сделано — теперь следовал приговор.
— Решила свою судьбу? Что с учебой? — я внутренне вспыхнула от неудобства, скоро покраснею. За своими переживаниями не подумала о дальнейшей судьбе, чем хотела бы заняться в будущем.
Я не знала, что ответить, спрятала взгляд на шторе возле окна.
— Не решила? Тогда я решаю! Ты, девочка моя, продолжишь учиться в Вышке, если другого не захотела. И улыбаешься! Улыбаешься всем Страдовцам, пока скулы не начнут болеть от натянутости. Ясно!????? — еще раз за сегодня родитель повысил голос. — У меня кто-нибудь спросил, чего я желаю? Кто-нибудь интересовался когда-нибудь моими желаниями?