Шла по тоннелю, каблуки звучали эхом и в наполненной мыслями голове и в теле боязливо отдавались. Рукой придерживала ручку сумки, теребила ее нервно.
Словно шла по неизвестному, мрачному помещению: пусто, холодно, неизвестно. В любой момент из темного угла могла появиться уродливая тварь и сожрать меня. Примерно также я себя и ощущала, готовилась мысленно к самому плохому.
Не представляла, как девочки отнесутся ко мне. Я столько времени правду скрывала, ниразу не намекнула о своем прошлом. Даже Волчица поделилась подробностями из жизни, как папа ее продал в девичестве в Амиак, а я отмолчалась на ее доверительную историю. Вряд ли подруга каждому человеку рассказывала о подробностях.
Первое здание напротив прекрасной рощицы Аристократов — наше общежитие, где я столько ночей провела, боясь прихода Хаски. Отворачивалась к стенке, закутывалась в одеяло по самый нос и боялась лишний раз раздеться. Беспокойно спала и на каждый шорох реагировала, придет Глен за мной или нет.
Я до сих пор чутко спала, реагировала на любое движение рядом. Собственно, этот страх закрепил Хаски в пианино. Дмитрий пользовался мной, когда я была и во сне. Просыпалась от его прикосновений, от того, что он во мне начинал медленные движения, обхватывал со спины мое тело крепкими ладонями и покусывал подрагивающую жилу на шеи.
Мало он когда спрашивал моего желания, состояния здоровья или хотя бы элементарного одобрения. Никогда не интресовался — хорошо я себя чувствовала, или итак была без сил и хотела спать.
Общежитие решила оставить напоследок. Пыталась собраться к встрече с девочками, а первым делом необходимо заглянуть в административный блок, заменить документы на Анну Вильмонт. Должны без очереди пропустить, папа договорился.
Как же мерзко. Вот и первые ростки ненависти встретила по дороге. Аристократы тихонечко обсуждали, шепча на ухо друг другу что-то касающееся меня. Не скрывали, что объект разговоров я.
Прошла мимо этих жалких укусов. Не впервой их сносить. Да. Да. Вы круче, чем я. Вы — голубая кровь, поздравляю, еще бы научились ценить чужую жизнь, или хотя бы начали со своей.
Плечи не единожды попали под обстрел любопытных взглядов, покуда я передвигалась к административному блоку. Да. Я вас дурила. Да. Я — Бастард. Да. Я — Ананина, которую вы до посинения избивали за одним из учебных блоков.
Всё так и есть!
И ваша ненависть — для меня также ничтожны, как дуновение легкого ветра. Имеет ценность для меня лишь мнение девочек.
В Административном блоке я получила новые документы на имя Анны Вильмонт и вновь возвращалась по газону к общежитию.
А теперь предстояло встретиться со страхами вживую. Поднялась по знакомым ступенькам, мимо консьержки, мимо стекла-мозаики. Такое же жалкое, как и в первый день появления, но невыносимо родное место — общежитие.
Невольно улыбнулась. Сколько раз бежала в своей черной одежке, в кедах через одну ступеньку, а Волчица вслед ковыляла на высоченных каблуках и проклинала меня, когда я ее подначивала быстрее идти.
В зале общежития на нашем этаже встретила знакомых Бастардов, лишь на секунду замерла при входе, но вымучила добродушную улыбку и поздоровалась. Никакой реакции — люди продолжили разговаривать, как будто пустое место очнулось и заткнулось внезапно.
Не больно. Это нормально, я привыкла к холоду.
Прошла по коридору. Постучалась в знакомую дверь, не дав очнуться страху и поднять презренную голову изнутри, пусть сидит внутри, посажу его на цепь. Не хочу бояться.
Не дождавшись одобрения, аккуратно вошла в комнату и прикрыла дверь.
Они здесь, каждая на своей кровати. И Волчица — на моей.
Молча оглянулась на подруг на предмет изменений.
Я столько их не видела. Улыбка просилась на лицо, чему я не сопротивлялась.
— Доброе утро. Анна Сергеевна к вашим услугам, — шуткой попыталась скрыть неловкую обстановку.
Но в ответ, не получила улыбки, никакой реакции, единственно — беглое рассматривание моего нового облика.
— Вы должно быть ошиблись комнатой, девушка, — Волчица отозвалась, приподнявшись с кровати и одергивая мини-юбку, как можно ниже бедер. Остальные девочки молчали.