Мне что-то пытались сказать, куда-то потащить, я резко вырвал локти из чужих рук, ненавидел когда прикасались. Раздражено сказал, чтобы отвалили, слов своих не слышал, но охранники в форме и в масках видимо расслышали и отошли, давая пройти вперед по аллее в белой дымке, к корпорации.
Возле входа высыпала толпа работников.
— Дмитрий Сергеевич! — я расслышал с трудом.
Звуки возвращались в голову. Поднял руку, чтобы заткнулись и покачал отрицательно головой, не намеренный слушать никого. Зашел в идеальную, аккуратную корпорации, по гладкому кафелю прошел к стойке регистрации — женщина работница, что неизменно с улыбкой встречала служащих испуганно смотрела на меня и не улыбалась, как в обыкновенные дни.
— Д…Дм. Дмитрий Сергеевич, вам в медпункт надо, я вызову сейчас к вам… — я поднял опять ладонь вверх, чтобы заткнулась, поставил локти на стойку регистрации.
— Телефон, — прохрипел.
Я услышал глухой свой голос и протянул руку к девушке. Та послушно отдала, едва заметно подрагивали ее пальцы, передающие средство связи. Затем отвернулся от стойки и спиной оперся об нее. При этом набрал знакомый номер.
— Да? — услышал голос Санька после нескольких гудков. Его голос аналогичный моему глухой.
— Я, — ответил коротко.
— Как ты? — спросил Польски. Я оглядел свой внешний облик и усмехнулся.
— В дерьме я. В дерьме…
— Туго? — перебил внезапно Санек поток моего негатива.
— А ты как думаешь? — взлохматил отяжелевшими руками волосы на голове. — Какого Бастарда спрашиваешь, если сам в курсе!? Я, как…как… – слов не мог найти подходящих для описания бешенства, зверем рвавшего грудину.
Поднял руки перед глазами, пиджак с сорочкой сожгло по локти, руки в черной саже, твою мать, на брюках серых дыра на колене, я в грязи.
Я вновь слышал голос свой, причем отлично. Опустил руки.
— У меня, сука, встреча через, — хотел посмотреть на часах, а весь циферблат скрыт черной пленкой сажи. — Через не знаю сколько минут с Ангельским, а я как Бастард гребаный с помойки. Где костюм достать? — оглянулся на женщину-работницу, взиравшую на меня, как на явление адского создания. — Костюм мне! Срочно! — гаркнул ей в вполоборота.
И обернулся опять на вход корпорации и на открытые двери.
Паника началась. Безопасники оживились, забегали по идеально-ровному кафелю. Сирены завыли привлекая внимание.
— Сука, задохлик!!! — раздраженно пояснил трубке или не знаю кому.
— Кто? — расслышал удивленный голос Санька, я же с ним разговаривал, точно.
— Шмонт, мразь!
— С чего взял? — спросил Польски.
— С того! — а потом голос мой стал тише. — Я ему с утра отправил приятный сюрприз о нас с Вильмонт.
Как раз в этот момент один из охранников поменял курс движения на меня.
Только подойди, убью, урод! Я зол, как никогда. Я живой и мне не нужна помощь!
А твоя задача — обеспечить безопасность, вот и обеспечивай, урод! Бегом на улицу!
Мужик шел резво в мою сторону, я взглянул так отчетливо ему в глаза, что энергия ветра вспыхнула во всем теле, плотный порыв воздуха вырвался из меня и ударился мощно о мужчину, заставив того чуть назад сдвинуться.
Я предупредил! Понял, урод, мой намек! Охранник отступил неуверенно назад и пошел на выход. Ты и твой начальник с завтрашнего дня уволены!
Польски говорил в трубку, а я не слушал, перебил:
— Работников Колчака напряги, может половина пострадавших всё же не трупы, — ответа не ждал и повесил трубку.
Работница вовремя принесла костюм. Придется в туалете отмываться, потому что времени до встречи в обрез.
Я зол сильно, почти…почти также, как был зол, когда Шмонт свои лапищи положил на талию Вильмонт. Там мое место, не твое. И не только там мое место, везде, где скажу.
А завтра полетят головы охранников.
Глава 18 “Жизнь Ананиной”
POV Вильмонт
Я это сделала. Я это сделала? Да? Два дня назад объявила ректору, что ухожу, вследствие чего прослушала часовую лекцию на тему, как важно моя учеба в группе Бастардов. Я вроде противовеса, стабилизатор между двумя народами. Я — показатель того, что между нами восстанавливается мир и любовь. Да, я вас умоляю! Это бред.
Аристократы никогда не признают нас за людей. Таракан и тот значимее, его и прихлопнуть можно, а нас… и убивать не стоит, слишком ничтожны.
Меня здесь больше ничто не держит. И главное никто не держит…
Может последний раз выходила из этого главного корпуса.