— Нет. Нет… что за глупости, — засмеялась, правда слишком нервно и неуверенно.
— В любом случае. Аня, твоя сестра пострадала… У Алисы вывих небольшой. Она выполняла функции по поддержанию видимости хороших отношений между нашими семья. Ходила на торжественный вечер, теперь она лежит в больнице, конечно же мне не рассказывает подробностей, но я склонен увериться, что это не простое падение с лестницы. Завистников везде много.
В меня зубцами вгрызлось отчаяние. Себя я могу жалеть сколько угодно, но что сделать теперь?
От безысходности утопиться в его владениях. Страх не покидал, ласкал мое сердце каждый день и каждую ночь. В особенности в ночи преследовал на темных, на белых простынях. Всегда. Страх держал меня в прочных тисках.
Я держалась за трубку телефона, как за спасение или как за курок, который готовился выстрелить, и я бы, наконец, обрела покой.
А отец продолжал тихо говорить:
— Ты не рассказываешь, что с тобой произошло. Кирилл потерял с тобой связь в Арзонте. Я помочь ничем не могу, — и слава всевышним силам, не знаешь, отец. Иначе я бы залезла в петлю сразу по возвращению. — Ты не хочешь помогать мне, приходится Алисе выполнять функции поддержания хороших отношений. А ты только портишь, особенно сегодня, что за концерт? И не думай уходить из университета, что за трусость!
Чтоб тебя! Ты и младшего своего ребенка использовал, больного ребенка.
— Зачем!? — взревела я, как раненный зверь. Почему тебе важно всех нас использовать? Почему не считаешься с нашими эмоциями? Отец никогда не поддается эмоциям, как мы. Он робот. Из плоти и крови, но механический робот.
— Потому что мне нужны рычаги управления! — и здесь рычаги управления.
Я горько втянула в легкие воздух, едва не задохнувшись от этого ощущения в груди. Для родного отца мы рычаги, что и говорить про остальных людей.
— Вильмонты и Хаски должны разгадать загадку. И мне нужны вы — молодое поколение.
Сбросила вызов, впервые на своем веку не попрощалась, не было сил. Сжала волосы, желая их выдрать с корнем из головы и понять, что попытки спрятаться тщетны. Я обреченна. На веки. Это самая горькая сигарета за мою жизнь. И я думаю, что последняя — больше не хочу чувствовать горечь во рту вкупе с соленой влагой слез.
Что там с Алисой? Позвонить ей? Она до сих пор не разговаривает со мной. Отделывается односложными ответами и вряд ли станет откровенничать. Кто может знать, что случилось. Саша!? Она источник самых разнообразных сплетен.
Взяла трубку сестра достаточно бодро. У меня сегодня день переговоров?
— А… Это ты Вильмонт. Что надо? — раздалось в ухо не слишком любезное приветствие.
Напряженные у нас какие-то отношения. Перестала звонить Саша, вероятно шифруется из-за Хаски!?
Абсолютная тишина в доме, только внизу периодически слышен разговор между Ириной и Катюшкой, поэтому я слышала каждую интонацию в голосе сестры. Она чем-то огорчена.
— Хотела узнать насчет Алисы. Где она? И что с ней произошло? — прикинусь я деревом, таким же умным.
— А.ааа. Ты про Алису, она ногу вывихнула. С лестницы упала, с девицей одной ступеньку не поделили, — усмехнулась Сашка.
— Какой девицей? — угли вспыхнули во мне, дали искру. Одну, вторую. Зародились подозрения, они и вызывали вспышки искр внутри меня.
— Наверное, не знаешь. Двоюродная сестра Санька Польски…
— Олеся… — резко перебила я.
— Она. Ты ее знаешь? Не важно, ну вот с ней они и повздорили. Мне так сказали, — сестра замялась.
Последнее слово было странно сказано, будто бы Саша хотела что-то скрыть.
— И кто тебе сказал? — стопроцентно верный вопрос я задала, потому что Александра не соизволила ответить на него честно.
— Не помню. Кто-то рассказывал…
— Может Хаски?
Надоело искать правду в ее откровенной лживой манере выражаться. Сколько я, как девочка маленькая и глупенькая, буду выискивать факты, а не гнусную ложь.
— Две совершенно незнакомые девушки вдруг повздорили, учитывая что наша Алиса-пацифистка до кончиков пальцев? Может это Хаски развлекается? — продолжала нападать на сестру.
— Ты дура? — засмеялась она. — Зачем ему такие глупости делать? Он серьезный, молодой, представительный… мужчи…. – она, наверное, собиралась еще долго расписывать его достоинства, и в момент искры внутри дали огонь. Яркую вспышку.
— Затем же, зачем он сделал фотку меня голой и отослал Шмонту! Затем же, зачем трахнул тебя и отослал мне твои фотки! Вот за этим. Он мне мстит… — в момент я поняла, что слишком громко закричала.