— Расскажу, когда доберёшься. Будешь в Москве — отыщи любого гвардейца князя Тарковского, их там полно на улицах. Скажи, что ты служишь мне. Думаю, тебе обеспечат защиту. Потом свяжись со мной.
— Понял, ваше благородие! — судя по звукам, Годимир уже начал собирать вещи.
— Всё, до связи.
Я вышел из кабинета и едва не столкнулся с Белославой. Кажется, она как раз собиралась меня потревожить.
— Доброе утро, Эспер, — сестра поцеловала меня в щёку. — Как ты?
— Прекрасно. Влок меня вчера так попарил, что я уснул без задних ног. И духовное, и физическое тела в полном порядке.
— Рада слышать, — кивнула Белослава. — А я к тебе по делу.
— По какому?
— Неужто сам не догадываешься? — Бела приподняла уголки губ.
— Догадываюсь, но давай не будем играть в эту игру.
— Ты, как всегда, сама серьёзность, — сестра закатила глаза. — Ладно. Ты же просил меня подружиться с Петром Бехтеевым? Так вот, он хочет с тобой поговорить. Он сказал, это крайне важно и от этого зависит исход войны.
— Тогда идём, — кивнул я. — Послушаем, что наследник графа хочет мне поведать.
Глава пятая
Петра держали в дальней комнате. Дверь была закрыта на замок, рядом дежурил гвардеец, а на притолоке был закреплён сигнальный артефакт. При попытке бегства тревога бы поднялась моментально.
Повинуясь моему молчаливому приказу, гвардеец открыл ключом замок и пропустил меня внутрь.
Пётр сидел на стуле в углу и читал какую-то книгу. Вытянув ноги, он доставал ими до середины комнаты.
Да уж, хоромы тесные. Из мебели здесь помещались только кровать, стул и маленькая раковина с родниковым кристаллом. Окошко было таким маленьким, что через него не пролез бы и ребёнок.
Пётр выглядел неплохо для того, кому несколько дней назад изрешетили ноги пулями. Разве что бледноват — потерю крови даже маги-целители не в силах были восполнить.
Однако я всё же счёл нужным поинтересоваться:
— Добрый день, ваше сиятельство. Как себя чувствуете?
— Как быстро вы пожаловали, — игнорируя мой вопрос, сказал Бехтеев.
Он захлопнул книгу и поднял на меня не самый дружелюбный взгляд.
— Дайте угадаю. Вы решили, будто я хочу от лица рода просить перемирия или что-то в этом роде? — спросил он.
— С чего бы? — я сел на кровать. — Такие решения принимает ваш отец-граф.
— Но я мог бы поспособствовать, если бы хотел.
— А вы хотите?
— Нет.
— Тогда о чём речь? — развёл руками я. — Давайте начнём сначала, Пётр. Как ваше самочувствие?
— Прекрасно. Если бы не эта штука, — он щёлкнул пальцем по висящему на шее тяжёлому кулону.
— Вы всё-таки пленник. Я не могу позволить вам пользоваться магией в моём доме.
— Должен признаться, теперь я вас понимаю. Быть лишённым магии — ужасное чувство. Как будто вдруг лишился слуха или зрения.
— Да, именно так, — кивнул я. — Но, в отличие от меня, вам нужно только снять кулон.
— Вернее, мне нужно, чтобы его сняли вы! — резко парировал Пётр.
— Всё равно это проще, чем перестраивать духовное тело, — сказал я и добавил: — Полагаю, вы просили меня прийти не за этим.
Бехтеев положил книгу на пол и потёр колено. Как мне доложили, ранение в колено оказалось наиболее серьёзным. Несмотря на заклинания целителей и зелья лекарей, для полного восстановления требовалось время.
— Слышал, вы достигли успехов на поле боя, — Пётр опять начал издалека.
— Так и есть. Ваша гвардия была разбита в лесу. Вам интересны подробности?
— Не слишком. Я лишь хотел узнать: надеюсь, вы не думаете, что на этом всё кончится и мой отец признает вас победителем?
— Конечно, нет, — улыбнулся я. — Война продолжается. Мы только начали.
— И вы надеетесь выиграть?
— Сдаваться точно не намерен. К чему вы ведёте?
Пётр помолчал, потёр тонкий шрам на щеке и заговорщицки наклонился вперёд:
— Перейдем на «ты», Эспер?
— Помнится, ты уже перешёл, когда мы сражались во дворе, — напомнил я.
— Не будь там твоих солдат, бой завершился бы иначе, — помрачнел Бехтеев.
— Возможно. Когда война закончится, я не против дружеской дуэли.
Пётр посмотрел мне в глаза долгим задумчивым взглядом. Будто надеялся отыскать там что-то.
— Зря ты ввязался в это, — сказал он. — Мог бы просто доказать в суде, что Алексей застрелился сам.
Ого. Такого я не ожидал. С трудом удалось сохранить невозмутимое выражение лица.
— Мог бы, — кивнул я. — Но суд дело долгое. Вы бы всё равно напали. И если бы твой род хотел продолжения войны, то вы нашли бы способ затянуть расследование.