– Рубашка-то ваша… – виновато пробормотал он. – Вы уж простите меня великодушно… я сейчас это… новую куплю… здесь, помнится, где-то магазин неподалёку…
– Да чего там! – повеселел мужичок, запихивая в авоську бутылки. – Рубашка – это тьфу! Живой, мозги не отшибло, чего ещё человеку нужно? Ты ж напугал меня как! Думал, вообще сканаешь! – Поднял с земли рубашку, встряхнул, вдруг озорно подмигнул: – А чего новую покупать, эта ещё хоть куда сгодится! У меня тут недалеко подружка обитает, я мигом смотаюсь, простирнёт её, отутюжит, куда что денется! А мне бы за труды на скляночку, чтобы нервы после всего утешить, оклематься!
– Вы не суетитесь, – остудил я мужичка, – никуда мотаться вам не потребуется, я здесь рядом живу, никаких проблем. А за помощь спасибо, даже не знаю, как без вас управился бы.
– Ну почему же, – возразил бородач. – Каждый труд должен быть оплачен. Тем паче для утешения его расстроенной нервной системы. – Вытащил тощий бумажник, извлёк оттуда желтую сторублёвку, протянул мужичку. – Увы, сударь, я сейчас не очень-то кредитоспсобен, больше никак не смогу.
Тот восхищённо хекнул, ловко выхватил её, сунул мне рубашку и чуть ли не бегом, забыв ложку, устремился прочь от нас, словно опасался, что бородач передумает. А тот мне:
– Вы действительно здесь живёте? У меня, извините, ум сейчас от всего этого нараскоряку.
– Живу, – успокоил его, – в самом деле нет проблем, не комплексуйте. – Отметил про себя, что, судя по говору и облику, человек он с нехилым интеллектом, но и джинсы его, и блеклая ковбойка сильно изношены, под стать им расхлябанные кроссовки. То ли не придает он тому, как одет, значения, то ли в самом деле «сейчас не очень-то кредитоспособен». А ещё заметил я, что он вдруг как-то странно начал вглядываться в меня, лоб его ещё отчетливей выморщился, будто силился он припомнить что-то. И неожиданно спросил:
– Вас, извините, случайно не Борисом зовут?
– Случайно Борисом, – хмыкнул я, однако не очень-то удивился. При моей профессии само собой разумелось. Столько людей в той или иной мере имели ко мне отношение, этот бородач, скорей всего, кто-то из моих бывших пациентов или их родичей. Слегка царапнуло лишь, что фамильярно назвал меня по имени, не присовокупив отчества. Но волновало меня сейчас другое: не знал я, как теперь повести себя. Уйти, оставив его с разбитой в кровь головой, нельзя. И неизвестно ещё, завершилось ли всё лишь этим повреждением. Вызвать «Скорую» и побыть с ним, пока она увезёт его? Жаль, мобильник с собой не захватил. У него спросить? Но как побыть? Таким, как сейчас, полуголым? Попробовать натянуть на себя эту мятую измаранную рубашку? Дёрнул же меня чёрт в запарке стаскивать её с себя, ничего другого не мог придумать! Лучше бы, – нехорошо подумал, – с мужичка того пиджак стащил, небось замызганней не стал бы… Какая, однако, дребедень в голову лезет… Отвести его к себе домой, обработать рану, а уже потом, в зависимости от..? Вот уж сюрприз будет Томе с утра пораньше…
В считанные мгновенья проскакали в голове все эти одна другую исключавшие мысли, но остановиться на какой-нибудь из них помешал его следующий вопрос:
– А вы меня не помните? Может быть, вот так? – прикрыл ладонью бороду. – Теперь мне показалось, что в самом деле где-то раньше определённо встречал его, но что это меняло? – Я Костя, с Лермонтовской. – Заулыбался. – Сырой. Ну, теперь вспомнили?
Сырой! Теперь, конечно же, вспомнил. Костик Сыромятников с улицы, на которой я жил когда-то, в футбол в одной команде играли. Толковый, симпатичный был пацан, близко мы с ним не дружили, но встречались часто. Если б не эти его усы с бородой, наверняка сразу узнал бы, хоть и столько лет прошло. Кто-то, не помню уже, рассказывал мне, будто бы писателем он заделался. Неужто? Вот разве что постарел он сильно, мы ведь с ним ровесники, а он явно старше выглядит. И что-то не помнилось мне, чтобы страдал он эпилепсией, такое ведь не утаишь, мы бы точно раньше или позже прознали об этом. Повезло или не повезло, зато сомнений никаких больше не осталось, сволочью был бы последней, если бы не привел его сейчас к себе домой, не помог, не приветил.
– Попробуй теперь узнать тебя, Костик! – тоже разулыбался я. – Бородищу вон какую отрастил! Надо же, как довелось нам свидеться! А чего мы тут стоим? Пошли, – потянул я его за рукав.
– Куда пошли?
– Ко мне, куда ж ещё, в божеский вид себя приведём.