-Родные, знакомьтесь, Это Милена, моя девушка,- не запнувшись не на минуту он выговаривает.- Милена,-поворачивается ко мне.- Это мой отец - Михаил Исаакович Вейбенг, мать – Кларисса Даниловна, и мой брат – Эрик.
-Улюлю, Дан привел девушку, - выкрикивает Эрик. – Приятно познакомится.- а я улыбаюсь, вроде бы взрослый, но такой забавный.
-Здравствуйте,- говорю уверенно и громко, обвожу всех взглядом. В этом логове нельзя быть спокойной и расслабленной, вижу это по глазам. – Приятно познакомится.
-Здравствуйте девушка, присаживайтесь,- говорит отец семейства, не переставая меня заинтересовано разглядывать.
Мы проходим и садимся рядом, на мгновение разрываем наши руки, от чего возникает чувство потери, но я не акцентирую внимания на этом. Садимся, и дан опять берёт меня за руку, возвращая то самое чувство уверенности.
-Итак Милена, расскажите нам, чем вы занимаетесь?- спустя время начинает Михаил Исаакович.
-Я дизайнер, мне двадцать четыре, из Украины, из родных только мама и сестра, что-то ещё интересует?- язвительность в голосе не смогла скрыть, даже не знаю почему. Дан хмыкнул, а Михаил Исаакович нахмурился. Эрик подмигнул, а Кларисса Даниловна только улыбнулась, но улыбка больше похожа была на оскал.
-Интересно…-только и молвил глава семейства, спустя несколько минут.
-А кто ваши родители?- это уже «мама».
-Моя мать всю жизнь жила за счет отца, его уже нет в живых, вот она теперь в поиске, ещё у меня есть сестра, близняшка, и маленькая дочь.- на слове «дочь» Кларисса Даниловна дернулась, Эрик ещё больше улыбнулся, а Михаил Исаакович насупился сильнее.
Ну и что, мне всё равно, или Дан думал, что я буду скрывать Алекс? Посмотрела на него, он только легонько улыбался, и гладил большим пальцем мою руку, тем самим поддерживал мои слова. Значить я всё делаю правильно, и если ему всё равно, то мне тем более, главное, что между нами.
-Так значит…-задумчива проговорил Михаил Исаакович и отпил вина из бокала. Мимо нас то и дело ходила девушка, убирала, подливала, доставляла. И ресторана не надо.
-Это какой-то абсурд. Кого ты притащил? Нищебродку, да ещё и с ребёнком, тогда когда мы тебе предлагали хорошую партию,- о а вот и яд начал плескать изо рта Клариссы Даниловны. И это презрительный взгляд. Но мне всё равно, я уже успокоилась.
Даже не знаю почему, но волнение отступило, и теперь то что они говорят мне не делает ни больно, ни хорошо.
Наверное, когда Дан рассказывал о своей семье, я уже подсознательно была готова к таким словам, так что сейчас маска спокойности на лице, и хладнокровия.
Они меня не сожрут!
Глава 42
-И почему позвольте спросить я нищебродка?- не дала сказать Дану, решила сама расставить все точки над «И».
-А кто ты? Вцепилась в нашего мальчика мертвой хваткой, теперь не отодрать. Он ведь доверчивый вот ты и воспользовалась. – м-да, Клариссе Даниловне пальца в рот не клади, откусит по локоть. Ну ничего, мы тоже не из простого теста сделаны, тоже кое-что умеем.
-То есть вы хотите сказать, что ваш мальчик в тридцать лет, такой дурак что его легко можно провести и быть с ним из-за денег. Он это позволит?- внимательно смотрю на неё, её слова не цепляют, от слова совсем. Мне главное то что я знаю. А я знаю почему, за что и как мы вместе.
Дан был прав, хорошо, что они не знают о Кае, иначе боюсь представить величину скандала.
-А что мужчине надо, жопа, сиськи и пиз*а, вот он и поплыл, а ты милочка очень удачно этим воспользовалась. – маман даёт жару с каждым словом.
-Кларисса, - рявкнул Михаил Исаакович, так что даже я подпрыгнула, от этого мужчины так и веет «мужчиной», теперь нет вообще сомнений в кого Дан. – не утрируй, и следи за слова. Я уверен, что девушка, сидящая здесь не настолько меркантильная как ты говоришь. – ох утешил так утешил что б его.
-Так, хватит,- а вот теперь рявкнул и Дан так что все подпрыгнули и посмотрели на него,- вы вправе обсуждать, осуждать, говорить, и унижать, всех, но только не тех кто мне дорог, и явно не в их присутствии. И зачем вы вообще позвали нас, чтобы выплеснуть всё дерьмо что сидит внутри, мама? – взор устремлён на неё, а она прячет глаза. Только что была дерзкой, а теперь опасается сына. Я и сама его сейчас немного опасаюсь.
-Никто вас не унижает,- говорит Михаил Исаакович.
-Да ? А что же вы делаете, или это такие разговоры, жест приятный и притягательный к семье. Да вы хоть понимаете настолько дорога мне эта девушка? Вы хоть понимаете, что, унижая её вы делаете это и со мной. Она же часть меня, и всё что адресовано ей, автоматически и мне преподносите. – не знаю почему, но сейчас я смотрю на своего мужчину совсем с другой стороны, да я знаю его всяким, но таким вижу впервые, настойчив но в тоже время и робок, раним.