Отправлю В огонь я И дом свой, И полуночный голос, Быть лучше Бездомным, Чем слыть безумным!
И тогда:
Пляшет пламя — Плача к небу рвется тень.
Плачущая тень могла прихватить с собой и хозяина замка. Компьютерная технология позволяет.
Последние кадры придуманного мной печального фильма представляли бы собой трансформацию картины художника Эль Греко «Толедо в грозу» – в полотно под названием «Толедо, объятое пламенем». Все-таки во мне погиб великий поджигатель.
Наблюдавший за творческим процессом издалека Петрович уже по ходу записи заменил «только жить еще страшней» на «только ждать еще страшней», убрав конкретность. Ждать чего? Окончания падения? Смерти? Холодного прикосновения тени? Завралась я что-то, сами тени прикоснуться к материальному объекту не могут.
Дубинину не очень понравилось, как Валерка спел бриджи… Короче, песню «закопали». А зря. Такого настроения обреченности, страха, такой драматичности, пожалуй, нет ни водной из «арийских» песен. Пару дней работы — и она засияла бы миллионами осколков оконного стекла, лопнувшего от напора толедского пламени.
Что бы почитать: Джон Мильтон «Потерянный рай», «Возвращенный рай» В. Набоков «Лолита» Что-нибудь из Стивена Кинга, например «Оно» (2 тома) или «Сердца в Атлантиде»
Что бы посмотреть: «Горец», «Горец-2», «Горец-3» и т.д. (смотреть можно задом наперед)
ПРОЕКТ «АВАРИЯ» (Дубинин – Холстинин – Манякин)
Сергей Маврин и Валерий Кипелов «выдали» альбом «Смутное время», оттиражированный пиратами всех уровней как очередной лонгплей АРИИ, а дуэт Дуб – Холсте примкнувшим к нему Маней порадовали себя, любимых, и некоторую часть не очень упертых фэнов проектом «АвАрия». За время, прошедшее с момента выпуска этого забавного альбома, я только утвердилась в том, что вошедшие в творческий раж музыканты несколько переборщили с переложением материала в облегченную форму. Две-три переработанные веши действительно пришлись бы по вкусу тусовке, но «Раб Страха» или «Что Вы Сделали с Вашей Мечтой» получились не совсем уместной пародией на самих себя.
Две относительно новые песни Виталика дополняли старый материал. Слушая их, я вспоминала Дуба «доарийского» периода, когда мы с Гуслей (Алексеем Максимовым, клавишником группы ВОЛШЕБНЫЕ СУМЕРКИ) написали для начинавшего сольную певческую карьеру Виталия неплохие вещички вроде «Наполеона», «Лени» и совсем легкомысленную, но чертовски красивую «Бал одуванчиков». Если бы тогда из очередного московского тумана слепился бы какой-нибудь толковый продюсер с саквояжем, набитым зелененькими, наверное, у АРИИ сейчас был бы другой басист и хит-мейкер.
А вот, кстати, и нашелся текст о «Наполеоне». Припев, конечно, не самый удачный, но уже слышны в нем кое-какие тяжелые нотки. Гитару на студии прописывал для этой вещи все тот же Холст. Петрович тогда произвел на меня впечатление человека., который все время стремится слиться с землей. Чем ближе к центру планеты, тем лучше. Иногда он пытался сложиться этакой книгой — странный трюк, со смыканием двух плеч впереди. Представьте себе, как вы с силой захлопываете какой-нибудь роман, и поймете, к чему стремился гитарист. И он все время молчал. Молчал и опускал глаза долу.. Загадочный (последнее слово желательно читать с улыбкой).
НАПОЛЕОН (музыка А.Максимова, пел В.Дубинин)
Ты усмехнулся и сказал, Что веру в счастье потерял, Но ты не прав, И все не так, Игру придумал ты сам!
«Ты одинок, но ты король» – Чужая мысль, чужая роль…
И боль твоя — Теперь не боль, А просто стон чужой.
Ты теперь актер – Вот твои конь и шпага, Все, что было, — вздор! И назад — ни шагу, Но смотри: Затерт до дыр, И мал в плечах мундир.
Встанешь во весь рост — Зал замрет за рампой, Над тобой нет звезд, В небе сцены – лампы, И суфлер забыть не даст Набор великих фраз:
«Всякий Рубикон Будет перейден. Будет побежден, Кто рабом рожден,
И пускай потоп Смоет все потом!». Из великих фраз Сочинен приказ:
«Всякий Рубикон Будет перейден, И пускай потоп Грянет после нас!».
С добром ты в спешке спутал зло Все говорят: «Не повезло!». Но мутных вод С тех бурных пор Так много утекло.
Тебя встречал льстецов поклон, Ты был для них Наполеон, Ты был кумир, И шаткий мир Из славы сотворил.
Но оступился и упал, Никто тебя спасать не стая — Ведь каждый знал, что из песка Не вечны города.
С тобой играл тот в поддавки, Кто не подал потом руки, Ведь есть закон:
Наполеон Теряет власть и трон!
Но другой актер Примеряет шпагу, В прошлом видит вздор, И назад — ни шагу. Эй, смотри! Затерт до дыр Парадный твой мундир… Встанет во весь рост — Зал замрет за рампой. И не будет звезд — В небе только лампы, И суфлер забыть не даст Набор великих фраз…
УЖАС И СТРАХ
Песня для дежурного психоаналитика, вроде неподражаемого американского актера Микки Рурка, в красных ботинках, зеленом пиджаке и синих брюках. Он лечит души людей, но не может разобраться в себе самом, закрутив романы почти со всеми своими богатыми пациентками.
Я уйду под утро, Но уйду не на совсем, След от слез припудри, Отдохни в объятьях белых стен. Я качал тебя еще в колыбели, Ты ангел, ты ангел во плоти, Годы вдаль летели, но Спутника вернее не найти…
Я с тобой наяву и во снах, Я в твоих отражаюсь глазах, Я сильнее любви И хитрее судьбы, Поцелуй мой, как лед, на губах, Я твой ужас и страх!
Я твоей душой владею, Тело мне подчинено, Мне не надоело пить За тебя тягучее вино. Ты боишься даже собственной тени, Боже мой, боже мой, это экстаз! Жаль, что смерть изменит все, Разлучив коварно нас!
Я с тобой наяву и во снах, Я в твоих отражаюсь глазах, Я сильнее любви Я хитрее судьбы, Поцелуй мои, как лед, на губах, Я твой ужас и страх!
Виталика долго смущало присутствие в песне слова «экстаз», и мне пришлось приложить массу усилий, чтобы убедить его, что оно придаст тексту необходимую пикантность. «Особенно если произнести всю эту фразу с акцентом бедного еврея-портного из сериала «Адъютант его превосходительства», — юродствовала я по телефону, исчерпав все серьезные аргументы типа необходимости расширения лексического запаса музыканта, — помнишь, у него еще жена Соня была? Боже ж мой, боже ж мой! Так это ж экстаз!»…
Человека всю жизнь преследуют страхи: огромные, просто большие, маленькие, совсем крохотные. Причем, это преследование происходит с первых секунд жизни: вдруг мама сиську не даст, а засунет тебе в беззубый рот бутылочку с молочной смесью, и вырастешь ты абсолютным рахитиком, с выпуклым лбом и кривыми ногами, вдруг лопнет надувной крокодил, а бабушка решит, что началась третья мировая война, вдруг из-под кровати вылезет дядя, у которого вместо рук стальные ножницы – щелк-щелк! — и отрежет дядя ножницами какую-нибудь важную часть тела или проткнет глазик. Короче, комплексуя по любому, самому ничтожному, поводу, человек живет отнюдь не в окружении счастья, надежд и света, а разнокалиберных ужасов и нехороших предчувствий. Отсюда и такое нервное развитие мировой истории. Любовь, как аппетит, приходит и уходит, верность созревает и отмирает, привычки и пристрастия могут меняться, постоянен лишь страх. И только смерть способна покончить с этим кошмаром. Умершим бояться нечего. Боюсь ли я смерти? Да, боюсь…
ТАКАЯ ВОТ ПЕЧАЛЬ
Такая вот печаль, Никого и ничего не жаль — Не жаль бродяг в пыли И отчаянной моей любви… Я устал от слез, От затертых ясных звезд, Так устал кричать
И лезть в драку сгоряча!
Мне снится много лет, Как плыву на древнем корабле, А моря нет давно — Только камни и сухое дно, Все друзья ушли В направлении земли, Ночь меняет день, И мне душно в пустоте. Это серьезно и несерьезно, Каждому свое — Мерзнуть под солнцем, Греться под дождем. Время — к закату, И настроенье ход меняет свой,
И я рад, что я живой!
Такая вот печаль — Я с души своей сорвал печать, Тревога на душе Мне рисует белую мишень.
Эй, судьба моя, Чем порадуешь меня?
Дай мне новый шанс — И пошли мне ураган!
Накарканный в песне ураган был послан позже, и не персонально Дубинину, а всем москвичам. В 2001 году самого Виталика накрыл «Штиль» — буря наоборот, наизнанку.