На моем постере была изображена загаженная нефтепродуктами река, На одном берегу среди выродившихся агав, спиной ко мне, сидел хип в яркой жилетке… Я всех рисованных человечков сажала либо спиной к зрителю, либо строго в профиль, анфас никак не получался — рисовальщица из меня никакая, но ведь хочется… Предполагалось, что хип смотрел на противоположный берег, где росло непонятное дерево с голубым стволом, изумрудной кроной и вплетенными в нее розовыми цветами, а за несколькими безликими небоскребами на огромной металлической треноге висел Третий Глаз, Всевидящее Око. Куда делся этот милый постер, ума не приложу. А розовые цветы на деревьях, сродни изображенным мною под музыку с первого альбома группы LED ZEPPELIN, я увидела гораздо позже, на Кубе…
Смотри. Дьявол или Бог Нас внедрить Смертельной клеткой смог В организм Земли, чтоб разрушить все, И мы разъедаем мир, Силы у Земли все меньше с каждым днем…
Смотри! Наши корабли Через миг покинут ад Земли, Назовем себя «сталкерами звезд»…
А там все начнем с нуля, Новый мир облепим словно тля И вживим в него человечью злость…
Строка, давшая название всему альбому, «наш ум — генератор зла» появилась позже, в процессе переиначивания и переделки множества версий и предложений…
Окончательный вариант текста:
Смотри, близится финал, Этот век все силы растерял, Словно старый зверь, раненый зимой. Вокруг — кладбище надежд, Вечный страх и торжество невежд, Будущего нет здесь у нас с тобой…
Смертельный яд Кипит в морях, Кислота – вместо снега и дождя…
О, веры больше нет, Смыт надежды след, Ни любви, ни жизни!
О, скоро грянет гром В небе голубом, Словно горькой тризны звон.
Смотри, ядерный фонтом Из глубин разумного рожден, Адские лучи убивают жизнь, Наш ум – генератор зла, Черным дням и войнам нет числа, Не остановить этот механизм.
Смотри, начался отсчет, Может быть, нам снова повезет В океане звезд и других планет, Прощай, кладбище надежд, Вечный страх и торжество невежд, Здесь у нас с тобою будущего нет!
ГРЯЗЬ (музыка С.Терентьева и В.Кипелова)
Неправ TOT, кто видит в этой песне продолжение истории «арийского» героя, в свое время подцепившего подругу на Улице Роз. Главная тема «Грязи» отнюдь не продажная любовь и не ссора со второй половиной, а то состояние, в которое навечно впадает человек, имеющий в кармане неиссякающую кучу золотых. «Какая грязь, какая власть… И как приятно в эту грязь упасть!»
Интересно наблюдать за людьми, живущими под лозунгом господина Мефистофиля «Люди гибнут за металл» (эту ставшую расхожей дьявольскую фразу вовсю эксплуатировали журналисты в дни массовых стычек металлистов с «люберами»). Природа человеческая такова, что деньги чрезвычайно быстро превращают некогда тощую нищую личинку в самодовольную гусеницу, которая уже никогда не станет легко порхающей радужной бабочкой, трансформируют любого муравья-революционера в злобного паука-консерватора. У меня на глазах несколько музыкантов, бывших задиристыми фрондерами, голодавшими и оттого сочинявшими веселые, отлично ложащиеся на слух песни, превратились в памятники своему собственному хамелеонству — стоило им только правильно уловить настроение постперестроечного ветра и перевести паровозики своего творчества на рельсы «дикого» капитализма. И вот уже одна такая парочка заседает чуть ли не в Президентском Совете по госпремиям.
— А что, слабо мне госпремию выписать? —в шутку осведомляюсь у одного из этой парочки, некогда уплетавшего за обе щеки котлеты, приготовленные со знанием дела моей матушкой, и по причине перманентной бедности носившего парадный мундир моего батюшки (правда без шитых золотом погон). — Я вроде у вас в единственном числе такая ненормальная… И альбомов сколько…
— Да ты что? — грозно сверкает на меня стеклами пейсовских очков знаменитость, наконец-то написавшая за L5 лет постоянного повтора старых песен две новые, — знаешь, сколько своих в очереди стоит!
— Ладно, — не унимаюсь я, – тогда дай 300 баксов на видеомагнитофон… Да не мне, не трясись, а для детского отделения 15-й психбольницы… Главврач просил… Я тебе чек принесу, не бойся, в карман не положу твои денежки!
– Не дам, ни копейки не дам… — лицо рок-знаменитости заметно побагровело, — с какой стати? Пусть государство…
— Да ладно тебе выпендриваться, ты же миллионами ворочаешь! Крещеный к тому же, добро должен творить, Господа Бога своего слушаться… А Господь Бог твой даже самым заядлым скупердяям делиться велел…
– Велел, — в голосе приятеля слышится звон нешуточной стали, — но я считаю, что слабому нечего делать в этой жизни. Если ты слаб. тебе лучше умереть…
– А дети, больные раком? Ты и им не поможешь? В онкоцентре лекарств не хватает и фруктов… Мои знакомые из группы ОПТИМАЛЬНЫЙ ВАРИАНТ скидывались и бананы ребятам возили…
– Ну и дураки. Если у тебя нет средств, чтобы существовать.,.
– Сдохни, — заканчиваю я фразу за звезду рок-России.
– Да если у человека не завалялась в кармане штука баксов, я с ним и разговаривать не буду!
– Чего же ты тогда со мной разговариваешь? У меня в кошельке 300 рублей и мелочью червонец…
– Ты у нас юродивая… Что с тебя взять? Если совсем обнищаешь, возьму усадьбу сторожить.
И на том спасибо старому приятелю, с которым мы знакомы столько лет… Сторож — занятие почетное, особенно для отставных словоукладчиков и словоукладчиц. Перспектива валяния дурака в канаве несколько отодвигается. Осенью, когда барин с семьей улетает в Ниццу или во Флориду, можно лисички и рыжики собирать в еще не окончательно загаженных подмосковных лесах и раскладывать для просушки на буржуазно, вызывающе белой крышке концертного рояля… Можно прикормить целую стаю разнокалиберных бродячих собак, братьев и сестер моих по духу, и научить их не просто выть на луну, а по очереди, музыкально, чтобы выстраивался натуральный до-мажор.
Пару альбомов назад АРИЯ пела в жесткой «Раскачаем этот мир»: «Здесь для слабых места нет, для слабых места нет,..». Имелось в виду, что в этом жестоком мире нет места ДЛЯ СЛАБЫХ ДУХОМ, но не телом. Говорю об этом здесь, чтобы сразу лишить возможности людей, формально заучивших написанные мной «арийские» тексты, с глумливой улыбочкой напоминать: «А сама-то разве так думаешь? А как же тогда припев в «Раскачаем…»?».
«Грязь», пожалуй, самая легкая для запоминания песня на «Генераторе…», Народ с удовольствием подхватил припев, сочиненный Терентьевым с помощью Кипелова, и, не особенно вникая в смысл текста, радостно выкрикивал ключевые слова уже при первом концертном исполнении этого произведения.
Альтернативных сюжетов на серегину мелодию не предлагалось — текст писался легко.
Кипелов с удовольствием произносил слово «маневр», подчеркивая «е». «Так Суворов в кино говорил», — пояснял мне Валерка.
Окончательный вариант текста:
За дверь я выгнан в ночь, Но выйти вон и сам не прочь, Ты без меня хоть застрелись, Все решат, что это твой каприз.
Повтори его на бис.
Да, я уйду, и мне плевать, Ты знаешь, где меня искать, В квартире красных фонарей Я смогу тебя забыть быстрей — Это дело двух ночей.
Но хватит врать и все время хитрить, Здесь всех за деньги несложно купить.
Какая грязь, Какая власть, И как приятно в эту грязь упасть, Послать к чертям манеры и контроль, Сорвать все маски, и быть просто собой, И не стоять за ценой.
Вокруг — живой товар, В сердцах — мороз, в глазах — пожар, Я выбрал ту, что выше всех, Мой маневр имел большой успех В доме сладостных утех.
Она молчит, она не пьет, Не теребит, не пристает, Она послушна и умна, Все умеет, что уметь должна, Счет оплачен мной сполна.
ДЕЗЕРТИР (музыка В.Дубинина)
Маленький фильм о парне, который бросил оружие, отказался стрелять в таких же, какой, и пошел домой,.. Не зная дороги, слушая голос сердца. Ему казалось, что самая яркая звезда на небе, названия которой он никогда не знал, должна была вести его в родные края… Шел он по предательски чистому белому снегу, и на снегу отпечатывался каждый его шаг. О чем думает солдат, горный егерь, посланный в погоню за своим же братом, оставившим поле боя? Почему в России родители прячут на чердаках своих детей, сбежавших прямо из поезда, идущего в Чечню?
«Да, я сам военный, и знаю, что такое приказ, — полковник честно смотрел мне в глаза, — но я сам сказал своему сыну: будет возможность — беги… Им даже толком не показали, как обращаться с оружием. Один раз ребята стреляли из автомата. Один раз! И он бежал… И я теперь прячу его…»