— Извини, Шон. "Малышка" сегодня занята. А возможно не только сегодня, время покажет, — с этими словами он закружил меня в новом витке танца и не отпустил, даже когда мелодия сменилась. И следующая…
Уже поздно вечером, лёжа в кровати, я вспоминала как мы с Алексом вышли из таверны на свежий воздух, дошли до ближайшей лавочки и, разместившись на ней, долго беседовали обо всём и ни о чём. Как он накинул мне на плечи своё пальто, когда я начала замерзать. И как быстро я бежала обратно, когда вспомнила, что оставила Эбби на празднике одну. До сих пор стыдно перед ней за свой поступок, хоть она ничего мне и не сказала.
Под аккомпанемент этих воспоминаний, я и погрузилась в сладкий сон…
Ранним утром, обложившись книгами за одним из столов в библиотеке, я снова пыталась найти информацию о ритуале. Но, как бы я ни старалась, ничего не выходило. Окончательно убедившись, что нужного мне, в этих книгах я не найду, понесла их обратно на полки. Уже подходя к нужному стеллажу, я споткнулась и полетела на пол. В последний момент меня подхватили сильные, знакомые руки и, вернув меня в вертикальное положение, их владелец произнёс:
— Осторожнее, огонёк, — и, переключив внимание, спросил:
— Нашла, что искала?
Я отрицательно помотала головой и, присев, стала собирать разлетевшуюся литературу. Алекс опустился рядом и, вручая мне одну из брошюр, задержал мою руку в своей и проговорил:
— Может, тебе нужна помощь в этом нелёгком деле?
— Что ты..? — дыхание перехватило от того, как он медленно отвел мою руку в сторону, а затем притянул меня к себе:
— Я готов помогать.
Не разрывая зрительного контакта, Алекс утянул меня в один из альковов и, убедившись, что рядом никого нет, набросился на мои губы. В порыве страсти он прижал меня к стеллажу и, продолжая смотреть в глаза, начал медленно спускать с моих плеч тонкие лямки лëгкого сарафана. Огладил оголившуюся грудь ладонью и жадно приник к ней, опалив своим горячим дыханием. Я была не в силах противиться его напору, да и если быть честной с самой собой, я желала его прикосновений. Желала так сильно, что…
Мой выдох превратился в протяжный стон, когда Алессандро слегка прикусил жаждущий ласки сосок и щëлкнул по нему языком, выветривая этим действием последние связные мысли из моей головы.
Продолжая ласкать мою потяжелевшую грудь, он так же медленно спустил нижнюю часть сарафана и трусики, оставив меня полностью открытой перед его жадным взглядом, в котором читалось искреннее восхищение вперемежку со жгучим желанием. Проложив вверх дорожку из поцелуев, он запустил руку в мои волосы и слегка их оттянул, давая себе больший доступ к самым нежным местам на моей шее. Он будто знал расположение всех точек на моём теле, способных катапультировать меня в нирвану за считанные секунды.
Сжав мои ягодицы, он рывком оторвал меня от пола и я рефлекторно обвила ногами его талию.
С какими-то отчаянными нотками в голосе он отрывисто прорычал:
— Я не могу больше. Хочу любить тебя, хочу тебя всю. Навсегда. Моя! Позволь мне.
Сквозь сбитое дыхание мне удалось вытолкнуть застрявшие в горле слова:
— Твоя… Возьми…
Большего Алексу и не требовалось, он медленно вошёл в моë истекающее соками лоно, смакуя каждый сантиметр покоряемой им территории. Когда он почувствовал, что член дошёл до конца, то чуть отстранившись, толкнулся вновь. Услышав мой благодарный стон, задвигался увереннее. Стеллажи под нашим напором жалобно скрипели, а книги слетали с них от методичных, жестких ударов.
Всё наращивая скорость и амплитуду проникновения, он подвёл меня к вершине блаженства, а с последним толчком полуприкусил-полупоцеловал меня в шею, и я не сдержала крик от обрушившегося на меня оргазма.
Не дав мне толком отдышаться, Ал так же удерживая меня под попу, переместился к столу и, скинув все записи, уложил меня на деревянную столешницу. Прохлады от её поверхности я не ощущала, потому как каждая клеточка моего тела пылала и плавилась от жарких прикосновений. Он изучал моё тело жадно, но вместе с тем так тягуче медленно, что мои жаждущие большего всхлипы стали всё чаще разноситься по помещению. Даже не проникая, Алекс доставлял мне такое фантастическое удовольствие, что я была готова раз за разом разлетаться на миллион осколков под накатывающей на меня волной наслаждения. Его прикосновения отзывались сладкой истомой и желанием навсегда остаться в этом моменте. Здесь. С ним. В его руках.
Второй оргазм настиг меня, когда Алекс, закинув мои ноги себе на плечи, одним точным движением вошёл до упора. В неге мои ресницы опустились, и на краю сознания я услышала жаркий шëпот:
— Открой глаза, моя нежная девочка. Я хочу, чтобы ты видела своë отражение в моих глазах. Видела, какой ты можешь быть со мной. Открывай! Сейчас!
Меня прошило очередной стрелой наслаждения и, повинуясь приказу, я подняла веки.
Ласки Алекса были настолько реальными, что осознание того, что это был просто сон, пришло ко мне не сразу. А когда, наконец, появилось, то принесло с собой целую бурю эмоций от смущения и растерянности до праведного гнева. Что это вообще такое было-то?!?
Мадам Пеле* — уважительное обращение к богине вулканов и огня.
11. Тайное и явное
Алессандро
— … Так вот, через два месяца я снова должен отметиться во дворце перед императором. Его императорское величество Владимиривит Сазерус желает лично со мной пообщаться… Эй! Ты вообще меня слушаешь? — Мор насмешливо сверкнул своими зелёными глазами и, проследив за направлением моего взгляда, безошибочно определил:
— Или та рыжуля полностью завладела твоим вниманием?
— Ты что-то сказал? — спросил, повернувшись к другу. Все его слова в последние пару минут абсолютно точно пролетели мимо меня, ибо я взгляда не мог оторвать от фигурки в изумрудном платье.
Мор прищурился, а потом по ощущениям на меня обрушилась ледяная глыба ментального воздействия. Пробирающий холод прошёлся по венам, оставляя после себя колкое послевкусие.
— Ты мог просто спросить, — просипел я в ухмыляющееся лицо друга.
— Это было бы долго и довольно скучно. Зато теперь я избавил тебя от необходимости рассказывать историю о том, как ты умудрился так вляпаться.
Я закатил глаза. Авомóрх Ак'рамá, он же Мор, он же сын хранителей четвёртого круга ада, он же мой лучший друг. И, да — он демон. Единственный демон на всей территории Тэссэранской империи. А оказался он тут из-за меня. Три года назад я здорово подставился и чуть не сгинул на боях адских гончих. Мор вытащил меня еле живого. В аду ни один демон не поможет сунувшемуся к ним без приглашения смертному. Почему Авоморх решил спасти незнакомого ему мага — для меня до сих пор остаётся загадкой. Он несколько суток подряд вливал свою силу, чтобы помочь мне восстановиться, но что-то пошло не так — и часть его магии осталась во мне. Тёмной магии. Той, с которой свет находится в постоянном конфликте.
После того инцидента Мор изъявил желание отправиться со мной на земли Тэссэрании, чтобы вместе найти решение возникшей проблемы. Вряд ли он чувствовал вину, скорее его сподвиг исследовательский интерес, ведь в мире осталось не так много вещей, неизвестных демонам.
Договориться с императором было не просто, но он, в конечном итоге, дал добро. Правда с оговоркой, что Авоморх поможет наладить дипломатические отношения с демонами. Именно поэтому периодически Владимириви́т Сазéрус требует Мора к себе.
Наши совместные поиски определённо затянулись, но именно благодаря им, мы сблизились настолько, чтобы по праву называться друзьями. Мои же родители вообще приняли его как сына. Они безмерно благодарны Авоморху за то, что он вытащил меня с того света. Да, не всё прошло гладко, ведь у всего есть своя цена и за ошибки приходится расплачиваться. По крайней мере я всё ещё жив, и у меня есть хоть и не большой, но шанс остаться таковым.