— И как много ты видел? — я нахмурилась и, кажется, начала закипать. Не вовремя, совсем не вовремя.
— Достаточно. Я был довольно деликатен и не смотрел то, что не касалось информации о ритуале.
— Извините, мне нужно это переварить. Не каждый день твоё нутро выставляют на всеобщее обозрение, — я поднялась желая уйти, но Мор меня остановил:
— Рыжуля, давай обойдемся без капризов. Как я уже сказал, я видел не больше того, что было нужно. Сядь и мы продолжим.
Всё моё существо бунтовало против такого развития событий, но я понимала, что сбегать от разговора для меня не выход. Поэтому медленно опустилась обратно в кресло.
— Умничка. Исходя из того, что мы вообще знаем, я считаю, что нужно искать кого-то из дворца. У кого есть власть и средства. А, и кстати, надо бы разобраться с Нортоном. Его поведение вызывает сомнения…
— Аурелий Нортон сам является жертвой обстоятельств. Я говорила с ним сегодня, — все в шоке уставились на меня, — он хотел защитить меня, а потому настоятельно советовал отказаться от поездки. Увы, я не прислушалась. Так же он рассказал, что связан магической клятвой и не может назвать имён. Думаю, ментальное вмешательство тут же обратит его в пепел, как и другие попытки выведать информацию.
— Значит, профессора трогать пока нельзя. Он нам пригодится в качестве свидетеля, когда сможем поймать ублюдков и отозвать клятву. Но держать его в поле зрения будет необходимо, — все согласно кивнули.
Вообще было странно, что за всё время разговора Алекс едва проронил пару слов, всё больше задумчиво глядя на меня. Обычно он более… Общителен.
Ещё недолго пообсуждав с ребятами детали нашей эскапады, мы разошлись по аудиториям. После длительного отсутствия учёба давалась тяжело. Многое было непонятно, но Эбби помогала мне: объясняла нюансы и всячески поддерживала. В обед я отлучилась, чтобы написать ответное письмо родителям, потому как они волновались. Это было понятно из содержания сопроводительного письма к запрошенной мною информации. Заверила, что у меня всё хорошо, очень люблю их и скучаю. Напоследок добавила, что всех обнимаю, целую, но на каникулы не приеду, так как новая подруга предложила поехать к ней в гости — и это станет отличной возможностью побывать где-то вне дома и ставших привычными стен академии.
Все оставшиеся занятия я ловила на себе взгляды адептов. И что им от меня надо? Осторожно спросила у подруги:
— Эббс… У меня с лицом всё в порядке? Почему на меня все так пялятся?
— Ну… Возможно дело в том, что Алессандро Ильмеро сегодня в обеденный перерыв сделал объявление о вашей помолвке? Он парень видный, в академии довольно известный. Вот всем и интересно посмотреть на его избранницу, — хитро улыбнулась Эбби.
Меня как холодной водой окатило. Я открывала и закрывала рот, а потом неверяще просипела:
— Чьей-чьей помолвке?
— Вашей. Вашей с ним помолвке. Ты — невеста, он — жених, — подруга объясняла мне это, как двухлетнему ребенку.
— На свадьбу хоть пригласишь? — усмехнулась Эббс.
Я не ответила. Просто сорвалась с места и бегом кинулась в общежитие. А в голове стучало как отбойным молотком: "Ну, Алессандро, мать твою, Ильмеро. Ну, держись!".
21. Дорвались
Арижелар
Выходка Алекса перешла все границы, и я, с пеленою на глазах, рванула прямиком к его комнате, благо помнила, где она находится.
Я вломилась к нему без стука. Шарахнула дверью о стену с такой силой, что с косяка откололся добротный кусок штукатурки и с грохотом приземлился на пол. Слова душили. Хотелось прокричать в невозмутимое лицо этого засранца всё, что думаю о нем и о его дурацких шутках. Прическа растрепалась от быстрого бега, и выбившиеся пряди от резкой остановки спали на лицо. Я откинула их отрывистым движением и уставилась на Алессандро полными ярости глазами.
От моего эффектного появления Алекс даже позы не изменил. Лишь соизволил оторваться от своих записей, переведя на меня взгляд и лениво приподняв бровь в немом вопросе. Окна в его комнате были плотно зашторены тяжёлыми портьерами, не пропуская в помещение ни единого солнечного луча. Лишь свет от магической свечи бросал блики на спокойное, расслабленное лицо парня. Аррррр….. Как же раздражает этот его невозмутимый вид.
— Ты пришла помолчать? Давай в другой раз, у меня нет на это времени, — Алекс вернул взгляд к фолианту, и только тогда меня наконец отпустило и я зашипела:
— Ты-ы-ы… Кем ты себя возомнил?! Что за шутки? — я сжала руки в кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не подскочить к мистеру "я всё решу" и не начать лупасить его со всей дури. — Какая я тебе невеста?!
— Какая? Дай-ка подумать… Умная, честная, харизматичная, темпераментная, бедовая и очень даже очарова-а-ательная, — протянул этот наглец с широкой улыбкой.
— Ты после магической комы рассудка лишился? То, что ты меня спас, не даёт тебе повода заявлять на меня права. Немедленно опровергни весь этот бред! И вообще, твоя помощь мне даром не сдалась! Ишь, герой нашёлся! — меня бомбило эмоциями и мои слова мало соответствовали тому, что я думала на самом деле. Ну а как? Нужно было прыгнуть ему на шею и кричать "забирай меня скорей, увози за сто морей"?
Не отрывая от меня глаз, он медленно отложил записи и поднялся с кресла. Лениво, не торопясь, двинулся ко мне, расстёгивая при этом пуговицы на манжетах своей черной рубашки. Краем сознания отметила: чертовски сексуальной рубашки, которая при движении очень даже непрозрачно подчеркивала то, что под ней скрывается шикарное подтянутое тело. Как бы не хотелось это признавать, но Алекс был очень красив. Не той смазливой красотой, а настоящей, мужской. Его мускулатура не была обрисована так, как у качков с боевого факультета, но это не мешало ему быть одним из самых желанных парней среди адепток академии. Я не раз слышала, как та или иная девушка восхищалась им и его достоинствами. И, что греха таить, там действительно было чем восхищаться.
Я замерла, прекрасно осознавая, что ленивая походка и медленные движения не показатель спокойствия и равнодушия со стороны Алекса. Он был зол. Нет, не так. ОН БЫЛ ЗОЛ! Его сапфировые глаза потемнели, приняв оттенок грозового неба. И сейчас эта буря развернется во всю мощь прямо здесь, в маленькой комнатке общежития. Кажется, я немного перегнула палку в своих выражениях.
Из этих беспокойных мыслей меня выдернул щелчок замка и тихий, проникающий под кожу шёпот:
— Маленький котенок хочет казаться грозной львицей? Шёрстку вздыбила, когти выпускаешь, шипишь, словами своими провоцируешь, — он жадно втянул воздух рядом с моими волосами и на выдохе произнес, — ты даже не представляешь насколько сейчас сексуальна в своём гневе…
Алекс выдернул заколку, удерживающую мои локоны, от чего те тяжело скользнули по спине, пропустил пряди между пальцами, а затем откинул их в сторону, оголив плечо. Моего уха коснулось горячее дыхание, которое затем плавно начало спускаться по шее. Он не целовал меня, нет. Но все мои рецепторы, каждая клеточка тела жаждала прикосновения, хотя бы ещё одного лёгкого прикосновения… Судорожно вдохнув выдала этим своё состояние. Я не видела, но почувствовала, как Алекс улыбнулся своей победе надо мной.
Новая волна злости захлестнула меня. Я хотела отпрянуть от объекта моего негодования, но тот не позволил. Обхватил меня рукой за талию и резко прижал к себе, от чего из груди вышибло весь воздух. Второй рукой он провел по моей шее и слегка сжал, зафиксировав меня в этой позе и не давая возможности отстраниться.
— Я чувствую тебя, чувствую твои эмоции и желания. Знаю, ты противишься этому зову, но ты хочешь меня, жаждешь моих прикосновений. Твоё тело говорит за тебя намного красноречивее, оно просто кричит об этом. И, знаешь, я не могу устоять перед такой просьбой. Да и не хочу.
С этими словами он прикусил мочку моего уха и меня прошибло разрядом по оголённым нервам. Я ахнула, не ожидая такой реакции, но тут же сцепила зубы и прошипела:
— Что за бред ты несёшь?! — свои слова я сопровождала попытками оторвать чужие пальцы от своего горла. Но его хватка была поистине железной.