На создание полноценного прототипа ушло почти три месяца трудов. Мастера, работавшие над моим заказом, не всегда понимали, что я от них пытаюсь добиться. А потому мне приходилось едва ли не каждую седмицу выкатывать список правок, замечаний, требований и всевозможных доработок. Но вода, как говорится, и камень точит! И вот, наконец, настал день, когда в мою гостиную рабочие внесли лакированную тумбочку благородного тёмного цвета. Да-а, столяр постарался на славу! Вид у инструмента получился таким, что руки сами тянулись к нему. Хотя в собранном состоянии моя челеста больше походила на замысловатый буфет.
— Риз, ты задумал обновить мебель? — услышал я за спиной голос Вайолы, когда ползал вокруг инструмента, подготавливая его к дебюту.
— Мне кажется, эта тумба выбивается из общего стиля гостиной, — вторила ей Илисия, будто почуяв, что тут скоро развернётся крайне занимательное действо.
— Это никакая не тумбочка, мои прекрасные миларии, — отозвался я. — Потерпите немного и всё увидите сами!
Зря, конечно, я так ответил. Ведь нет никого более настойчивого, чем загоревшиеся любопытством женщины. Дамы рода нор Адамастро заинтересовались моими манипуляциями не на шутку. Они зудели у меня над ухом, словно пара комаров, засыпая всевозможными вопросами и предположениями. Но я предпочитал отмалчиваться и загадочно улыбаться, чем заводил миларий ещё больше. Не прошло и десяти минут, как на их оживлённые и эмоциональные диалоги сбежалась прислуга.
— Ну а теперь вы готовы узнать, что это? — резко распрямился я и хлопнул в ладоши.
Женщины от неожиданности замерли с открытыми ртами и заторможено кивнули. Однако когда я поднял крышку, демонстрируя зебру чёрно-белой клавиатуры, понимания в их взглядах не прибавилось ни на йоту. Мысленно махнув на них рукой, я подтащил низкий пуфик, который практически идеально подошел под высоту инструмента и мой рост. Что ж, приступим!
Пальцы пробежались по клавишам, выбивая пронзительно-хрустальную гамму, которая рассыпалась в воздухе морозным звоном. Каждый звук — словно крошечная льдинка, тающая на ладони. Яркая и прозрачная. Я снова стал заклинателем музыки, рождая трепет в людских сердцах. Моя мелодия то взлетала в недосягаемую высь, как подхваченная ветром россыпь снежинок, то опускалась, густея подобно мёду в стеклянном кувшине. И всё пространство вокруг меня будто бы наполнилось отголосками забытых предрассветных снов…
Подвесив в воздухе сочный финальный аккорд, я развернулся к милариям, сияя довольной улыбкой. Но она несколько померкла, стоило мне завидеть блестящие дорожки слёз на их щеках. И если реакцию Вайолы я мог бы списать на гормональный шторм, присущий её положению, но с чего бы плакать Илисии и неугомонным служанкам, везде сующим свои любопытные носы?
— Боги, Ризант, это было восхитительно! — всхлипнула моя возлюбленная и бросилась мне на шею. — Прошу, сыграй что-нибудь ещё!
— Не знаю как ты, мой экселенс, а я костьми лягу, но сделаю всё, чтобы твоё исполнение услышала каждая знатная семья в Арнфальде, — немного смущённо произнесла мачеха, промакивая кружевным платочком глаза. — Это поможет нам наладить связи со многими фамилиями.
Ах, ну кто бы мог сомневаться, что Илисия и это постарается использовать в целях укрепления позиций рода Адамастро в обществе. В тот день я ещё не знал, что положил начало новой моде — повальному увлечению музыкой. Ранее она хоть и благостно воспринималась любыми сословиями, но в этом мире считалась по большей части уделом скоморохов и уличных актёров. Однако верхом на моей челесте творчество тараном вломилось в дома знати, став не просто немаловажной дисциплиной, которой обучают аристократических отпрысков, но ещё и одним из элементов освоения магического дара.
Но всё это случилось гораздо-гораздо позже. А пока…
— Кха-кха, мой экселенс, вы уделите мне немного своего времени? — послышалось дипломатичное покашливание со стороны входа.
Я высвободился из объятий Вайолы и посмотрел на Гимрана, который неловко переминался среди моей домашней челяди.