— Что-то разбилось? — заспанная девушка в нижнем белье появилась в дверях комнаты, а за ее спиной виднелась смятая постель в полутьме спальни. — Кто она, милый? Ты вернешься ко мне в кровать?
— Выгони шалаву, мы заняты, — деловито распорядилась Кэтрин, даже не оглядываясь на неожиданную гостью.
— Вон, — Микки тут же повернулся к девушке, — Оделась и пошла вон.
В подтверждение своих слов он потянулся за бутылкой, стоящей на столе, и чуть замахнулся. Девица ойкнула и тут же исчезла в спальне, откуда послышалась неразборчивая ругань. А уже через пару минут, фыркающая от злости девушка нарочито громко протопала вниз по лестнице и хорошенько хлопнула дверью на выходе.
Микки даже не смотрел ей вслед. Вместо этого, он мутным взглядом сверлил пятно от разбитого стакана на стене, неосознанно поглаживая маленький пакетик с белым порошком, лежащий в кармане.
— Все придется продать, Микки. И начать заново, — голос Кэтрин смягчился. — Я все устрою, а ты обещай мне, что устроишь перезагрузку. И сделай красиво. Так, как умеет только Микки Колфин.
— Дерьмо... Сколько у меня времени?
— Нисколько. Налить тебе еще?
— Нет, — он вытащил пакетик и бросил на стол. — Сегодня я напишу свою лучшую музыку. И вся Солнечная перевернется. Ты, правда, выгнала мою музу, но, так и быть, судить тебя за это я не буду.
Кэтрин вздохнула и подняла пакетик со стола, спрятала его к себе в карман.
— Сегодня наша последняя встреча, Микки. Потом я займусь твоими делами удаленно. Это для меня, — она помахала перед ним своей платиново-иридиевой картой земного гражданства, — Устрою себе выходной и прослежу за работой своего клиента.
Кэтрин, не прощаясь, вышла из кабинета, напоследок ласково потрепав Микки по руке. Он рассеянно кивнул ей вслед, чувствуя, как в голове начинают ворочаться тяжелые, болезненные мысли. Мозг снова запускал рабочий процесс, и это вызывало своего рода отторжение и кайф. Микки давно не испытывал этого чувства. Он и забыл, каким живым оно его делало.
Всего за несколько дней Микки сумел написать свой лучший альбом. Еще не начав работу над музыкой, он знал, что конечный продукт будет именно альбомом: таким, как делали раньше на Земле, когда музыка только начинала становиться коммерчески успешной.
Все делалось в строжайшей тайне. Никакого прогрева аудитории, отсутствие постпродакшена и рекламы. Микки набрался терпения и начал продумывать шоу, которое взорвет всю Солнечную.
Вскоре у него родился план. Куда-то в космос улетал первый корабль поколений, и инфосферу лихорадило только этими новостями. Даже недавняя трагедия на строительстве первого орбитального города моментально померкла, едва в прессе появилась информация про «Арк». Микки моментально понял, что нужно делать.
За сутки до полета все медиа наперебой кинулись сообщать, что Микки Колфин улетает к Глизе 667, и свое последнее выступление проведет на борту «Арка». Это стало настоящей сенсацией.
Казалось, все разом вспомнили о рок-звезде, на песнях которой выросло несколько поколений. Как и раньше, его дом начали осаждать журналисты, а перед глазами зарябили ряды стройных миловидных красоток, жаждущих переспать с ним до отбытия.
Микки и впрямь блестяще все продумал и учел все факторы, кроме одного — самого себя. Прямо перед отправлением «Арка», он сорвался, и весь его блестящий план полетел псу под хвост. На борт корабля поколений он попал, но дальше ничего уже не помнил, включая сон в камере анабиоза. Уже позже, после пробуждения, Микки понял, что те, кому он доверял, сбросили его как балласт. Кому и зачем так мешала реинкарнация некогда популярной звезды, он уже никогда не узнает.
Сознание вдруг щелкнуло, словно на сцене выключили свет. Вещество из волшебного квадратика добралось до глубин мозга и полностью захватило центральную нервную систему. Осознавать и вспоминать ему теперь стало гораздо труднее. А воспоминания все накатывали на Микки волна за волной, не щадя его. И в этих серых, однообразных, безвкусных отрывках его жизни изредка мелькали яркие вспышки — становление Микки Колфина из никому не известного мальчика.
Одна из таких вспышек — пик популярности в двадцать лет. Сцена — самый огромный зал под открытым небом на Земле в Тронхейме — готова, и на него смотрит вся Солнечная. Когда Микки появляется из-за кулис, крики сотен тысяч фанатов заглушают вступительные ритмы музыки, от чего Микки улыбается.