— Микки Колфин сам в состоянии шагать, — идиотски улыбаясь, заявил парень и чуть не упал, если бы черноволосая не схватила его за руку.
Чеслав, все это время вяло наблюдающий за этим спектаклем, напрягся, услышав имя. Микки Колфин, Микки Колфин... Некогда популярный певец, кумир молодежи, постепенно исчезнувший из всех рейтингов. Скандальная личность с экзотической внешностью и эпатажным поведением. Как его занесло на корабль поколений, непонятно.
Но Чеслава беспокоило совсем не это.
В памяти вдруг лениво заворочались обрывки фраз, всплывая на поверхность точно дохлые рыбины. Кажется, говорили несколько человек. И говорили они об этом самом альбиносе. Да, разговор был совершенно точно о нем и почему-то о навигаторе. О том самом мертвом навигаторе, чье неподвижное тело с лужами крови видел Чеслав. Мужчина чуть помотал головой, от чего пульсирующая боль нахлынула с новой силой.
Поморщившись, Чеслав постарался расслабиться. Обрывочность мыслей пугала, он никогда не страдал амнезией. Сперва он попробовал вспомнить техники аутотренинга, помогавшие сконцентрироваться на работе в лунных куполах, потом переключился на дыхание. И все равно все было не так. Мысли словно не принадлежали и принадлежали ему одновременно. Чеслав почувствовал, что его руки заледенели. Ему не нравилось находиться в таком состоянии.
Может, те трое что-то знают?
Парни и женщина стояли чуть поодаль, явно опасаясь находиться рядом с Чеславом. Чтобы расслышать, о чем они говорят, пришлось прислушаться.
— Приди в себя, мать твою. Мне нужно, чтобы ты следил за ним, мне нужно вызвать...
— За кем следить? — Микки перебил ее и озадаченно уставился на хранившего молчание тощего. — Рин, мы здесь зачем, напомни? У нас с ботаником был уговор, и я свою часть выполнил. А ты на меня вешаешь какую-то хрень, на которую я не подписывался. Оплатить мои услуги сможешь?
Он поднял руку и помахал ею перед лицом женщины, точно проводя по воздуху платежной картой. В ответ, женщина глубоко вздохнула, точно разговор с Микки Колфином неимоверно ее утомлял. Чеслав пристально вгляделся в ее безэмоциональные, восточные черты. Она была похожа на уроженку Ганимеда, и они точно не были знакомы. Но кое-что он про нее все же знал.
Он помнил те самые разговоры, как будто приснившиеся ему. Голоса говорили про инженера по имени Рин, три года назад успешно справившуюся с какой-то большой проблемой. Речь еще шла про логистику... Он помотал головой. Нет, не про логистику, про человека.
Ему было сложно собрать целую картину из обрывков, роящихся в памяти. Чеслав прижался к подголовнику кресла виском, повернул голову. Выдох-вдох, вдох-выдох. Медленно, не спеша. Подержать воздух в груди, как будто под водой и вынырнуть.
Все-таки он что-то про нее слышал. Это было как-то связано с новостями, криминальными, точно. Но подробностей Чеслав вспомнить не мог, как ни старался. Запоминать подобные мелочи не входило в его привычки. Лучше забивать голову полезной информацией.
Пока вселенная совершала стремительные кульбиты, множество людей полагало, что в состоянии управлять ситуацией. Эти люди тратили массу энергии на ненужные действия, вместо того, чтобы остановиться, взять паузу и подумать головой. Такая дальновидность могла бы принести небывалые результаты, но кому интересно заморачиваться? Взять, к примеру, наступившую к началу семидесятых конфронтацию между Землей и другими обитаемыми мирами. Глупость, неправильные решения, недальновидность. И никто из миллионов людей не был в состоянии управлять этими процессами, хотя каждому казалось, что именно он делает что-то важное.
Сейчас Чеслав находился среди таких недальновидных, глупых людей. Преступница, наркоман, а кто же третий? Если бы Чеслав увидел парня на Земле, то предположил бы безработного, ежедневно обивающего пороги служб помощи населению. Здесь же, на корабле поколений, тощий парень мог быть кем угодно.
Как же ему сейчас нужно обезболивающее!
Эта злая мысль точно отрезвила его, рассеяла туман в голове. Чеслав почувствовал себя немного лучше. И тут же, на ум пришло четкое воспоминание, как в полубессознательном состоянии он назвал всех троих убийцами. И было еще кое-что, заставившее его внутренне похолодеть.