— Мы ведь на одной стороне, — после длительной паузы сказал Микки. Это прозвучало скорее как просьба, а не как утверждение. И Новак это прекрасно понял.
— Я на своей стороне, — резко ответил мужчина, отворачиваясь от Микки.
Колфин развернулся и быстрым шагом прошел к двери, громко постучал. Дверь открылась тут же, и Микки увидел вспотевшего техника. Тот смотрел на него с любопытством и толикой страха.
— Все нормально, дядя, — неопределенно бросил Микки и зашагал прочь, не оборачиваясь. За его спиной снова зазвякали железки — техник продолжил работу.
Микки шагал по Арку, но не обращал внимания куда идет. Все его мысли были заняты разговором, и ему не нравилось, что он узнал. Микки не ошибся в Новаке, это было очевидно. Тот уже явно все просчитал на множество ходов вперед, и Микки не сомневался, что ушлый Новак играючи обставит их всех.
Тот факт, что не получилось найти с Чеславом общий язык, злил и раздражал. На секунду, Микки подумал о том, что каюту могли прослушивать — тогда Чеслав явно сказал слишком много. Но даже если так, Микки, Денис и Рин все равно были не в лучшем положении.
А вот командный состав, на который так намекал Чеслав, вполне мог быть причастен к убийствам. Кто, в конце концов, будет подозревать начальника безопасности в нарушении безопасности? Таких людей было три: капитан, его заместитель и Диана Варм. И пусть из всех троих Колфин встречался только с белокурой стервой, он был готов был биться об заклад, что все происходящее — ее рук дело.
Ему просто были нужны доказательства. И он обязательно их получит.
Интермедия 2
Прокашлявшись, Сильвестр бросил салфетку в утилизатор.
Хрипы в груди лишь усиливались третий день, врачи разводили руками. Сегодня утром он час не мог сфокусировать зрение, и даже сейчас перед глазами стояла мутная пелена.
Полгода после выхода из анабиоза он блистал отменным здоровьем. Последнюю неделю в нем как будто что-то надломилось. Организм стал похож на разваливающийся от предельной нагрузки механизм. И если машину можно починить, то с уязвимым углеродным телом все было не так просто.
А точнее никак, современная медицина помочь ему была не в силах.
Сегодня Сильвестр, пятидесятилетний мужчина в самом расцвете сил, осознал, что жить ему осталось недолго. Высококлассный инженер, служивший в ВКС, тридцать два года он провел в анабиозе, по вопиющей некомпетентности или чужой злой воле — а может и всего вместе — не попав в экипаж первого межзвездного корабля поколений.
— Почему меня не разбудили раньше? — спрашивал он, когда пришел в себя.
— Погружение в длительный анабиоз это сложный процесс. Мы не желали рисковать и поэтому поместили капсулу в хранилище до указанного срока пробуждения, — бесстрастный ответ убил его наповал.
Он остался на Земле, но она изменилась до неузнаваемости. За тридцать с небольшим лет из процветающего центра человеческой цивилизации планета превратилось в технологически отсталую окраину. Да, здесь все еще проживали пятнадцать миллиардов населения, не предвиделось никакой катастрофы, но регресс чувствовался в каждом вдохе бесконечного воздуха, в каждом глотке нелимитированной воды.
Сильвестр, родившийся в двадцатых годах, всегда мечтал о далеких звездах. Именно поэтому он пошел работать в земной космофлот. И когда наступил мирный переворот, он понял, что выбрал не ту сторону. С бывшим сослуживцем они записались в экипаж корабля поколений «Арк». Его привело в ужас пробуждение не на борту. Когда он узнал, что не улетел по ошибке и виновных не отыскать за прошедшие десятки лет, то лишь в бессилии проклинал судьбу. И переживающий полную консервацию космофлот вызвал у него лишь сожаление, но стал последней каплей. Ему оставалось доживать последние годы на Земле.
Но он даже не подозревал, что ему отведено всего лишь полгода.
Сегодня он собрал все, над чем работал эти месяцы, в небольшой металлический ящичек и сел перед ним, пытаясь разглядеть содержимое. Их подготовка с сослуживцем, занявшем на корабле поколений должность начальника снабжения, включала в себя больше, чем просто переселение на далекую новую планету у звезды Глизе. Все доказательства были собраны здесь: планы, схемы, записи, документы. Сверху он положил свой титаново-керамический знак инженера ВКС с выгравированном именем. Фамилии у него не было: безродные имели только имена, это участь тех, кто вырос из пробирки. Чудо для древних времен, обыденность в современные дни.