Денис только покачал головой. Задетое самолюбие певца начинало смахивать на одержимость.
— Так ты сделаешь то, что нужно? — Микки не собирался отступать от намеченного плана.
— Нет.
Денис сам поразился тому, с какой твердостью он это произнес. Но вид обескураженного музыканта его даже позабавил. Такие люди как Колфин не привыкли слышать отказов. Денис же, наоборот, привык, что окружающая реальность всегда норовит повернуться к нему спиной. Было приятно для разнообразия оказаться тем, кто отказывает другим, вместо того, чтобы слепо исполнять указания.
Но Денис отказал Микки вовсе не из вредности. Твердость его отказа была замешана на страхе — на искреннем и первобытном ужасе перед смертью. Он физически чувствовал, как чтение чужих мыслей разрушает его собственный мозг. И это чувство приближающейся смерти мгновенно активировало примитивный инстинкт самосохранения, заложенный эволюцией в биологию человека еще до образования неокортекса.
Будучи генетически модифицированным, Денис никогда не считал себя совершеннее других людей. Наоборот, он даже сочувствовал себе, ведь угроза смерти постоянно висела именно над ним. И пусть это сочувствие разъедало его изнутри, справиться с ним Денис не мог.
Кто знает, может его внутренний метроном замер перед последним делением, за которым уже нет ничего?
Микки, наконец, пришел в себя после резкого отказа Дениса. Смерив парня взглядом, певец презрительно прищурился:
— Толку тогда от тебя?
И, не обращая на Маликова внимания, Микки снова отвернулся к доске.
Стараясь не показать, что его задели слова Микки, Денис пошарил по столу, взял три распечатанных фотографии и, встав рядом с альбиносом, прикрепил фотографии внизу. Медленно провел линии: от себя к главному инженеру, от Ито к начальнику снабжения, от Новака к капитану. Протянул трехмерную ручку Микки.
— Давай без пафоса. Мы знаем: то, что уже произошло, не изменить.
Колфин, взяв ручку, резко провел линию от себя к навигатору. Так и не глядя на Дениса, спросил:
— Но почему? Ты такая же пешка, как и я. И тебя это вообще не парит? Тебя устраивает эта роль?
— Я не смогу, Микки. Когда я прочитал мысли Новака, чуть концы не отдал. Мне совсем не хочется поздравить Ламберт с юбилеем лично. Таким, как я, нужно быть осторожнее. Ты можешь считать меня трусом, но я не готов к слепому самопожертвованию. Я чувствую, как мне плохо, и не собираюсь вредить себе еще сильнее. А если бы меня с вами не было? А если бы ты не знал о моей способности? Я не хочу быть умным прибором, который подключают к любому встречному. Точно не сейчас. И не уверен, что когда-нибудь захочу и смогу им быть.
— Звучишь удручающе, — уныло ответил музыкант, наконец, поворачиваясь к Маликову. — Да и выглядишь так же.
— Что есть, то есть, — пожал плечами Денис. — А ты правда молодец. Сделал крутую вылазку и добыл полезную информацию. Может, и от меня потом будет толк.
— Например, какой?
— Я же все-таки ученый. Разберусь с препаратом и устройством, когда их отберут у преступников. Само собой, всю эту хрень придется уничтожить, чтобы никто другой не додумался снова использовать ее во вред. Но может, смогу разработать антидот. Хотя звучит довольно жалко. Кому понадобится этот антидот, если препарата уже не будет?
Колфин ничего ему не ответил. Он мысленно проводил линии от фотографии начальника безопасности к погибшим и к подозреваемым. Глядя на него, Денис тоже задумался.
Диана Варм очень походила на марсианку. Вполне возможно, когда Денис бежал с Деймоса, она жила на красной планете и тоже видела объятый пламенем спутник. Денис не чувствовал к ней ни уважения, ни враждебности. Проще говоря, ему было на нее плевать. К тому же, Маликов почти не сталкивался с ней на корабле. Пока он сидел в лаборатории, Диана была всецело поглощена кибернетикой. А потому, шансы на их встречу были катастрофически малы. Но, если судить по общему впечатлению, Денис допускал, что миловидная внешность Дианы могла быть обманкой. За лицом куколки вполне могла скрываться безжалостная властолюбивая женщина.
Что касается заместителя капитана Нила Баркли, тот был полной противоположностью Варм. У него была смуглая кожа теплого оттенка, улыбающиеся черные глаза и округлое лицо с мягкими чертами. Многие знали Нила лично и еще больше человек слышали о нем. Заместитель был крайне общительным и совершенно неконфликтным человеком, который умело располагал к себе людей. Поговаривали, что если поставить рядом Нила Баркли и Винсента Райзера, можно было легко перепутать, где капитан. Сам Денис сталкивался с Баркли всего пару раз, но даже их короткие разговоры ни о чем оставили у Маликова приятное впечатление.