Он знал, что света на ней будет совсем немного — но по сравнению с темнотой, в которую скоро погрузится «Арк», его будет вполне достаточно. Главное, чтобы Нил был хорошо виден со сцены — он хотел, чтобы каждый мог рассмотреть его.
Другой техник подал сигнал, и заместитель капитана шагнул вперед, за границу мрака к свету. Это был его первый шаг к новой жизни. Нил ощущал легкое волнение, которое испытываешь перед чем-то новым и неизведанным. Он собирался начать новую жизнь. Нет, не так: он собирался создать новую жизнь, для себя и для всех пассажиров «Арка».
Нил родился на Земле. На острове, правители которого некогда были хозяевами половины мира. Предки Нила переселились туда три сотни лет назад из южных стран, бесправных колоний под нерадивым управлением наместников, назначенных метрополией.
Поначалу Баркли были бесправными, угнетенными национальным меньшинством. Но все изменилось век спустя, когда глобализация и экономические кризисы перевернули все мироустройство вверх дном. Род Нила неожиданно стал элитой, привилегированной и знатной. Благодаря врожденным хитрости и уму, они сумели сохранить богатство и влияние и в последующие, не менее тяжелые десятилетия.
К началу космической эры семья Баркли считалась одной из самых уважаемых, и ее представители занимали высокие посты благодаря прочным связям. Нил с детства впитал простую, незыблемую истину: он — элита, и таких как он, крайне мало. Сам факт его существования был достаточным для того, чтобы с ним считались. По такому принципу жили все Баркли, и долгое время, люди вокруг полностью разделяли их мировоззрение.
Но с наступлением новой эпохи темная туча нависла над респектабельной династией. Громкие имена прежде влиятельных правителей растворились в прошлом, и историю начали творить те, на кого Нил прежде никогда бы не обратил внимания. Люди без имени и рода стали новыми богами. И, что хуже всего, начавшие править Солнечной системой уже не придавали значения некогда достойной уважения фамилии.
Поначалу, семья Баркли не желала признавать перемены и всячески от них открещивалась. По старой привычке, отец Нила всюду требовал почтительного отношения к себе и один раз чуть не избил какого-то парня, который тронул его за плечо, желая пройти. Мать Нила, Каролина, демонстративно выходила из торговых павильонов, куда входили женщины «низшего сорта», по ее словам. Она надеялась, что нерадивые продавцы, как раньше, будут закрывать целые этажи только потому, что она на них присутствовала. Но теперь, все изменилось. Продавцы кланялись всем остальным женщинам точно так же, как когда-то Каролине. Баркли больше не были избранной элитой.
И никого из их семьи это не устраивало.
Нила всегда учили, что он должен вернуть родовое влияние. Десятки отпрысков Баркли соревновались между собой, кто выполнит родовые заветы лучше. Кто-то пытался проявить себя в искусстве, кто-то в спорте. Нил выбрал себе путь в политике, но выяснилось, что он совершенно не приспособлен к грязным трюкам, которые являлись обязательной частью игры. Так он провалил не только наставление родителей, но и собственные цели.
К сорока годам, Нил ненавидел не только свое громкое, бесполезное имя, но и себя. Многие из наследников Баркли уже поглядывали на него со снисхождением, как на неудачника. Его перестали звать на половину семейных встреч, а отец всегда оказывался слишком занят, чтобы просто поговорить с сыном. Нил прекрасно понимал причину: он был паршивой овцой в стаде. Пусть семья Баркли не смогла сохранить родовой статус снаружи, она отчаянно стремилась поддерживать его хотя бы изнутри.
И Нил с этой задачей не справлялся. А потому, он пошел в земной космофлот.
В ВКС его не приняли. Он испытал жгучее унижение, когда после короткой аудиенции у Адмирала Милиты, эта безродная посмела его выпроводить, даже не заинтересовавшись настолько перспективным кадром. Более того, она продемонстрировала полное отсутствие заинтересованности в том, чтобы пополнить свой штат наследником рода Баркли.
Когда Нил зашел в ее кабинет, адмирал лишь подняла на него глаза и коротко кивнула, приглашая сесть напротив. Она даже не поднялась ему навстречу, не говоря о рукопожатии, а просто осталась сидеть на своем месте. И Нилу больше ничего не оставалось, кроме как подчиниться.
Пока женщина ровным голосом рассказывала про необходимые требования и навыки, Нил украдкой разглядывал ее. Крупноватый, чуть сплющенный нос, слишком близко посаженные глаза, тусклые волосы скучного мышиного оттенка. В ней не было ни намека на благородную породу — но решение о найме Нила принимала именно она.