Эмма и Коул видят себя на столе в склепе, где ангел с глазными яблоками, плавающими в тумане головы, втыкает в их сухие тела иглы, этим самым присваивая имена, пол, возраст и срок жизни. Ангелы чувствительны, они болеют от любой своей ошибки, и создание Коула оказалось такой ошибкой. Создание Коула приостановилось, поскольку вернуть уже было нельзя. Так вот почему он тоже понимает их язык! Он раньше был аркитом, но недооживленным! И лишь съедение кусочка глаза завершило процесс: он стал аритом на Земле. Рождение всех двенадцати членов клуба «Электрошок» было ошибкой ангела. Они видят, как ангел ошибается, втыкая иглу слегка под углом – так рождается Коул Джордж Петерсон. Остальные двенадцать членов клуба «Электрошок» рождаются задолго до него в разное время.
Есть ангелы, которые хранят измерение, есть те, кто рождает новых прихожан. Каждый истово верующий, каждый ходит в храм. Общение с существами, которые не выше их и не ниже, может происходить каждый день вне храма, а общение с Кольцами – в храме. Белые яйцеголовые создания чутки и болезненны, их легко обидеть. А ангелы считают себя выше аркитов и яйцеголовых, они рано или поздно падут жертвами гордыни. А кто же рождает ангелов и яйцеголовых? Даже у самих аркитов нет ответа на этот вопрос. Аркиты не имеют единого демиурга, первые из них сами пришли на землю избыточную с далеких звезд.
Мысли плыли в головах Эммы и Коула, словно в едином улье-сознании. Верить ли всем видениям? Или только каким-то избранным?
Вдалеке светилась Арка, каждый ее отросток сиял в полную силу.
Они были готовы умереть.
Черные потолки уже не мерещились обоим, они не чувствовали ровно ничего – полная апатия и атараксия.
Коул не ощущал боли, которая терзала его сращиваемое с кораблем тело, он словно поднимался в неоново-голубое небо с зелеными молниями, расцветающими меж облаков. То же в этот же момент происходило и с Ханной Розенфельд, Оливией Делапорт и Кристиной Кальтенбруннер, они видели лишь призраки друг друга, рассеянные в яростном мраке молний. В их сердцах уже не было ненависти к бывшему доктору, а доктор не испытывал вины за их гибель. Тела их в неге и невесомости, откуда-то налетают яйцеголовые и обрызгивают их своей кровью из вспоротых рук. От крови на телах гостей образовались спирали, словно небесные татуировки на локтях и коленях, руки их стали километровыми, неумолимо растягивались кости, но ощущения от этого были чуть ли не оргастические, словно кто-то делал им массаж и тянул затекшие мышцы. Ноги раскрывались и раздваивались, кости вырастали, вокруг них вращались цветы из плоти и кристаллические полипы. Кристаллизованные зубы девушек взлетали и водили хороводы над их головами, словно перевоплощались нимбами, испуская морозные лучи, которые сплетались с зелеными молниями в причудливые абстрактные картины.
Плоть ушла в землю, а кости остались звенеть в небесах. Теперь они стали титанами, вчетвером лишенные праха земного. Теперь они под властью Колец, все четверо видели их свечение на горизонте, но Кольца почему-то не приближались и не превращали их стремительно в пепел и воздух. Что-то было не так.
Жрецы понимают: они не исчезнут.
До этого момента это поняли еще члены Ордена, но не хотели срывать посвящение.
Коул вернулся, девочки вернулся. Их уже успели привести в грот и дать им зеленый напиток. Но на них и на Коула напиток не действовал: боль вернулась усталыми, ноющими ударами.
– Kontra thure aros! Kontra aros! [2]– восклицают аркиты в блестках.
Инициация не удалась. Они ошиблись: аркитами были только Эмма и Коул. Но почему тогда и эти людские дети слышали их пение? Ответа на этот вопрос у существ не было. «Неужели ошибка ангела послужила началу их жизни?» – думают они. Их недоделанные тела, отправили на Землю, чтобы они были рядом с будущим избранным – Эммой.
Жрецы засуетились, попытались обсудить происходящее.
Эмма продолжала находиться в том же небесном шаре, хорошо округленном молниями. Зеленые молнии лизали ее кожу, обнаженное тело испытывало удовольствие каждой своей клеточкой. Кожа ее окрашивалась серебристыми, зеленоватыми и синими пятнами, словно при витилиго. Тот узник, о котором говорила Ханна… Она теперь станет жертвой для того, чтобы некоторые жрецы ушли в Арку? Что-то подсказывает ей, что жрецы проводят опасный эксперимент.