– Искусственно? То, что они делают, для них естественно. Ох уж это отсутствие внятного метода для исследования подобных явлений… – посетовал Коул. – Я столько всего перелопатил… Пока пытаюсь изучать их как психиатр. Но неизбежно становлюсь философом и религиоведом… Австралийские, индейские, африканские культы… О, сколько я читал, голова шла кругом… Нигде нет подобного ритуала. Нигде, Альберт! И я уже не могу считать их простыми шизофрениками, которые делают свои «бредовые штучки». Шизоанализ Делеза и Гваттари говорит, что мнение пациента равноценно мнению психиатра. Я пытаюсь слушать их.
– И что же ты уже услышал? – приподнялся в кресле Альберт.
– На первом сеансе они увидели существо, напоминающее призрака, обретшего плоть, а также поющих людей в масках на лицах… Вернее, не они, а одна из них. Другая умеет погружать в измененное состояние, и вот, собственно, погружает первую. Да, призраков создал человеческий ум, но как объяснить внешний облик этого существа? Ссылаться просто на фантазию я не могу: больно неестественно это существо, даже для шизофренического сознания. Второе существо еще ужасней: ангел с глазными яблоками. Да, может быть и вольная фантазия (шизофренический стиль мышления и не на такое способен), но как объяснить реакцию в глазах и мозге? Наш проект никто особенно не поддерживает, сидим тут почти на птичьих правах… Иногда у меня ощущение, что нас просто терпят. Полезных свойств нового вещества пока не выявлено, но мы работаем над этим. И ты помнишь, что я рассказывал о девушках, историю их жизни…
– Ну так покажи их!
Петерсон встал, направился в гостиную, где шла игра в «Монополию», в которой участвовали и Эмма, и Ханна. Он позвал девушек, и девушки покорно поплелись за ним.
– Эмма, Ханна! Это мой друг – доктор Альберт Шнайдер, прошу любить и жаловать, – представил он своего друга пациенткам. Те смотрели в пол.
– Милые дамы, – начал Альберт, – рад знакомству.
Он пожал девушкам руки. Ханна глянула гостю в глаза с интересом. Втроем они присели на диван.
– Как дела у вас?
Девушки держались за руки и молчали, как сестры, которых привели на смотрины. Альберт изловчился и повернул к себе лицо Эммы, словно любознательный ребенок, Шепард дернулась.
– Ну-ну. Я не сделаю тебе больно. У тебя не болят глаза? А что ты слышишь в голове?
– Пение, – хрипло проговорила Эмма. – Эй, слышите, мы не диковинные зверьки! – добавила она наглым тоном.
– Девушки, будьте-ка вежливы с гостем! – строго сказал Коул.
– Да ладно тебе, Коул, они просто знают свои права, – улыбнулся Альберт. – Покажи мне потом рентгены и кусочек этого вещества, страсть как хочется поглядеть!
И тут Шепард злобно глянула на гостя. Тот увидел в ее огненных глазах что-то, что его очень смутило, и даже вызвало горсть мурашек и холодок по спине. Девочек поскорее отпустили.
– Что-то дикое в ее глазах, тяжелое… Словно она не по годам взрослая, – задумчиво сказал Альберт. – Не опасно ли? Может, пусть они того… слышат и видят все, что захотят, зачем их изучать? Я увидел столько боли в ее лице, оно исказилось, словно у страшной ведьмы.
– Знаешь, я хочу заработать на их способностях, – признался Петерсон, ухмыляясь. – Только не распространяйся, это секрет. Знаешь, когда рядом две девочки с какими-то магическими способностями – хочется навариться на них. Одно время мне искренне хотелось разгадать их тайну – а теперь я жажду обычной славы… Патент, любовь окружающих, выступления по ТВ… Да, пока все делается скрытно, но как узнаем что-то полезное – можно и обнародовать… Да, иногда мне стыдно, но я не хочу бросать проект.
– Зато ты честен, – развел руками гость.
– Сколько я изучал, сколько читал… Я не отступлю.
– Ты мне напоминаешь Ллойда[4] из любого фильма с ним. Такой же энергичный.
Эмма и Ханна сидели в углу гостиной на ковре. Ханна теребила ковер, оторвала ворсинку и пыталась что-то в ней высмотреть.
– Очередные любопытные глазки.
– И не говори.
Эмме до ужаса хотелось провести ритуал.
– Давай снова. Мне надо.
Ханна вгляделась в синие глаза Шепард и обняла свои голые коленки. Им разрешали ходить в своей одежде, и на девушке была длинная шерстяная юбка винного цвета.
– Давай. Но как? Медсестра!