– Вставай и пойдем в мою палату под одеяло. Пожалуйста. У меня опять в голове много.
Ханна продрала глаза – и увидела гостя, которому она вчера чуть ли не залепила пощечину. По спине пробежал холодок. «Он будет смотреть? Но это же наш с Эммой секрет! Почему Эмма согласилась?»
– Х… хорошо, но пусть он не смотрит. Ты же мне говорила, что это тайна?
– Он будет смотреть.
Они никогда не проводили ритуала при посторонних. Ханна недоуменно воззрилась на подругу, но с кровати встала и попросила Шнайдера выйти, чтобы он не видел, как она переодевается. Альберт послушно отступил за дверь палаты. Стекло, вделанное в дверь небольшим квадратом, было мутноватым, но подсматривать Альберт и так не стал.
– Он тебя заставил?
Ханна сняла спальную майку и теперь надевала дневную футболку.
– Можно сказать и так. Но скорее попросил. Ханна, мне страшно…
– И мне, но что тут поделаешь?
Внезапно Эмма, доселе никогда не обнимавшаяся ни с кем, кроме нянечки в приюте, затащила подругу в объятия.
– Мне страшно, – вырвалось из ее груди сдавленным хрипом. Ханна обняла в ответ спустя пару секунд, стала поглаживать девушку по спине:
– Все наладится. Пусть он поглядит.
– А я смогу?
– Сможешь.
Они вышли из палаты Ханны и втроем направились в палату Эммы. Альберт предупредил медсестер, и они впустили их в недавно кондиционированное помещение. Свежо… Эмма и Ханна взобрались на кровать и укрылись одеялом. Шнайдеру ничего не было видно, но все же в общих чертах он представлял, что они делают. Шепард пыталась сосредоточиться на ритуале, но присутствие постороннего сильно мешало ей.
– Расслабься, – прошептала ей на ухо Ханна. – Представь, что его нет. Тебя уже распирает?
– Да, и сильно. Голоса запели, видеть стала четче, все как обычно в эти моменты.
И Эмма постаралась представить, что доктора нет. Ханна принялась глядеть на свою тень, в голове застучал привычный уже ксилофон…
«Кси».
Гулкий голос Эммы вновь прозвучал в голове подруги. Тесно… Опять темно и тесно! Ханна попыталась выбраться из заточения, толкая стены вокруг себя – и наконец приоткрыла над собой крышку. Она будто лежала в гробу. Это была большая коробка, похожая на гроб. Стены впереди были белыми, вклиниваясь в мрак просветом, посреди помещения находился деревянный стол, под ним – толстый провод, подключенный, видимо, к какой-то машине за дверью. На столе что-то поблескивало. Девушка насилу отодвинула крышку коробки и выбралась наружу. Она обнаружила, что нагая. Стало холодно, босыми ногами она прошлепала до стола. Он весь был измазан в крови, на столе лежали иглы разного калибра с полыми шариками на одном из концов, болтались ремни. Позади ее коробки и чуть вправо была еще одна дверь.
Послышались шаги. Ханна постаралась как можно тише нырнуть обратно в «гроб», но ей показалось, что все равно ее попытка была слишком громкой, и они услышали. Шаги приближались; кто-то говорил на непонятном языке. Их было двое… Нет, трое или четверо. В помещение зашли гладковыбритые мужчины, облаченные в костюмы в блестках, на лицах были огромные маски-респираторы, видимо сделанные из тяжелого пластика. Мужчины вели закованного в цепи узника; его тело было окрашено в синий, зеленый и серебристый цвета, но не краской: кожа словно изменила свой цвет благодаря каким-то биологическим метаморфозам. Это было похоже на витилиго. Он был худ, под кожей сильно проступали ребра и позвоночник, длинные руки, словно у гориллы, доставали до колен. Голова была лысой, а глаза – тусклыми и болезненными. Мужчины тянули цепи, подначивая узника лечь на деревянный стол, тот повиновался им и смиренно лег на живот. Один из стражей сгреб все иглы в кучу и распределил их по углам стола, а затем переместился в один из его углов. Остальные начали осматривать провод, боясь к нему притронуться. Откуда-то из дальнего угла извлекли сложное устройство, им заканчивался провод. Свет в комнате приглушили. Три стража встали по углам стола, их глаза засияли в полумраке смертоносно; стражи стали привязывать пленника к столу ремнями, тот заплакал и принялся что-то шептать. Стражи начали втыкать исхудавшему пленнику по игле в задние части колен и локти.
Через какое-то время в одном из колен привязанного замерцал свет; свет этот был как в воздушных фонариках, словно спрятанный под кожей как под тканью. Пленник приоткрыл рот. Зажглось второе колено, а затем правый и левый локти. Один из стражей поместил аппарат на лицо пленника, квадратное устройство обняло его челюсть наподобие масок у стражей, в каждое из ушей забрались цепкие провода; устройство обнимает проводами шею, закрепляется на ней, словно опасный пришелец. Узник на столе мелко дрожал. Иглы продолжали и продолжали входить в его тело, но более-менее яркого света под кожей почти не наблюдалось. Молитва на неизвестном языке стала громче. Концы игл зарядились электричеством и начали светиться. Шарики на их концах наполнились синей, зеленой и серебристой жидкостью, стражи сняли шарики и отнесли за вторую дверь, которая находилась за «гробами». Что ищут они? Ханна почему-то вспомнила слово «алхимия», но к внешнему облику этих мужчин оно вовсе не подходило. Они скорее были похожи на киборгов: пальцы оканчивались стальными устройствами, предназначавшимися для собирания телесного сока путем откручивания шариков. Чтобы открутить один шарик нужно было с минуты две что-то колупать, а что – Ханне не было видно.