– Девочки, будете в карты? – предложила близорукая и с кудрявыми волосами Бриджет, поправив свои толстые очки.
– Я буду. – С охотой Эмма подсела к играющим. Ханна, измотанная, ушла в свою палату.
– Тогда на шестерых. – Бриджет начала тасовать колоду. Рядом с ней сидела Бекки и покачивалась из стороны в сторону. По левую руку от нее горбился Дэвид.
– Этот мужик лучше Петерсона? – спросила Кристина со своего «поста», вытянувшись еще сильнее, прислушиваясь.
– Что значит «лучше?» Ты не совсем понимаешь, о чем спрашиваешь. – ответила ей Эмма. – Он – это он. И все.
– А что он говорил? Он не предлагал вам сигарет?
– Опять о своем! Помолчи уже, ты еще маленькая, чтобы начинать курить, – заметила Эмма. – Он еще глупее, чем Петерсон. Ни на что не годится.
– Почему ты так думаешь? Он разве не врач? – удивилась Бекки.
– Ты думаешь, что врачи умные? – усмехнулась Эмма. – Он пытается нас раскусить. И думает, что у него это получится. Вопросы свои дурацкие задает – ну, достал!
– А почему… – начала было Кристина…
– Заладила: почему да почему! – прошипела Эмма. – Он выведывал у меня подробности моего мира, но я не сказала ему почти ничего, вот так.
Кристина замолчала, и они принялись играть в покер.
Психоаналитик, с одной стороны, понимал, что это всего лишь девичьи игры, всего лишь расколотое сознание и воображение шизофреников, но, с другой стороны, все эти разговоры, не свойственные обычным девушкам их возраста, пугали его. Сначала Альберт понадеялся на мысль, что девушки просто сумасбродят: это, мол, их обычные фантазии, свойственные многим шизофреникам. Фантастический характер рассуждений – то, чего стоит ожидать. Но реалистичность доказательств на приборах поражала. Это же не псевдонаука, а вполне себе осязаемые приборы! Он сидел, невидящим взглядом уставившись в «Smithsonian», и не мог сосредоточиться на статье. Две противоположные мысли разрывали его сознание.
Тяжело было слушать об опыте девушек: он взял бы их в терапию бесплатно, если б мог. Но они принадлежали миру Коула, ему не до терапии своих пациентов. Он ответственен, но слишком суров, относится к ним как к зверькам, которых нужно только изучать, но при этом не работает с ними как психоаналитик, хотя в целом умеет. Альберту было невыносимо грустно от всего, что он видел. Он хотел еще раз попросить Коула бросить опыты и отправить всех пациентов по домам.
***
Доктор Петерсон вернулся в бункер. Он ожидал, что Альберт опростоволосится, и уже ощущал на языке вкус морепродуктов.
– Ну, что, выспался?
– Выспался. А ты наладил общение с девочками? – Хитрый прищур Коула выдавал неуверенность в лучшем друге.
– Вроде бы да, но все равно узнал мало… Куда пойдем? – с грустью в голосе спросил собеседник.
– Давай в недорогое кафе, я не хочу драть с тебя три шкуры: ты все-таки друг.
– И все же, как ты с ними работаешь? – Шнайдер хлебнул кофе. – Эта Ханна еще ничего, контактная, а вторая… Я даже боюсь подходить к ней, если честно. Пара слов – это все, что удалось из нее выдавить. Они озлоблены на тебя, Коул. Я не вижу в твоей работе ничего, кроме насилия. Отпусти их с миром, пусть лежат в обычной клинике, а не здесь. Или лучше вернутся к семьям, у кого они есть.
Петерсон удивленно вскинул бровь.
– Думаешь? Но дело в том, что я уже не могу остановиться. Я не могу бросить проект, я не могу бросить их. Деньги, Альберт! Открытие принесет мне кучу денег и славу!
– Ты сделаешь только хуже, постой, – начал отговаривать психоаналитик. – Ты же понимаешь, что навредишь им?
– Да нисколько. Шепард гораздо страшнее меня, она может навредить Розенфельд этими погружениями, хотя они и важны.
– У Эммы нет ни ножа, ни пистолета, за ними наблюдают медсестры. Ты чего, Коул?
– Хорошо, надо успокоиться…
Петерсон сделал порядочный глоток кофе и перевел дух.
– Я этот твой отпуск устроил, чтобы как лучше сделать. А получилось… – вздохнул психоаналитик.
– Не вини себя. Слушай, а давай устроим всем пациентам небольшой психологический тренинг? Пусть, скажем… порисуют. Пусть нарисуют свое самое заветное желание. Не скажу, что это серьезно и профессионально, но, по-моему, очень поддерживает дух авантюризма, – предложил Коул.