– Завещание, – пропел ангел.
Эмма хотела что-то спросить – но обнаружила, что немая.
– Смертная убьет смертных. Твоя сила не могущественней силы арки и колец. Ты просто принимаешь ее. Скоро ты скажешь им свои последние слова. Скоро ты станешь аркой.
Девушке захотелось плакать. Она упала на колени – и внезапно провалилась в какой-то тоннель. Тьма вилась вокруг, все затягивала в себя, а потом девушка вылетела из тьмы на яркий свет. Впереди был трамплин, а за ним – горы и горы, а на горах сидели, ухватившись за вершины, полупрозрачные великаны-ангелы. Они звали ее, звали, напевая что-то. Потом было видение шестнадцатиконечного креста, на котором будто бы лежала Эмма. Вспышка света на горизонте…
Эмма проснулась. Она протерла глаза. Бекки и Ливия спали. Эмма перевернулась на другой бок и заснула вновь, теперь уже без сновидений.
Всех разбудили на ужин. Эмма Шепард неожиданно ощутила себя свежей и отдохнувшей и с легкостью поднялась с постели. Комнаты и коридор были словно прозрачны, их контуры были четкими и мягкими одновременно. В глазах бегали какие-то мушки, пространство было словно нарисовано пуантилистами. Эмма прошла мимо ванной – и ощутила, что скоро будет надо. Ханна плелась где-то в хвосте, понурая и вялая.
Поедая сосиски, Эмма думала о том, что тени пугали ее с детства. Тень словно больше, чем ты сам. Ее всегда пугал размер, пугало пространство, структуры и острия. А еще она начала бояться Бога. Ангел во сне твердил что-то о смерти, рассыпался в мрачных словах. Разрушить ограду означало приговорить себя к страданию, узнать означало ослепнуть. Щелкнуть выключателем – и забыть о зрении. Эмма начала бояться выключателей, обходила их десятой дорогой.
– Эй, ты чего шатаешься? – спросил у нее Фрэнк, когда все уже подошли к столовой. – Тебе плохо?
– Все нормально, просто в голове слишком громко поют.
После ужина трое человек принялись играть в карты, остальные разбрелись по палатам. «Надо» было все сильнее, и Эмма, належавшись, в тревоге отправилась к Ханне.
– Пошли ко мне под одеяло.
Ханна кое-как разлепила веки.
– Не хочу!
Впервые Эмма Шепард слышала отказ. Она немного опешила, но собралась с силами и спросила:
– Почему?
– Да потому, что ты меня достала уже! Я так устала – ты не видишь этого?!
– Ну и глупая жидовка! Круглая дура! Задумала против меня что-нибудь? Смотреть противно!
Ханна Розенфельд в момент изменилась в лице, кинулась на Эмму и стала ее душить. Путешествия утомили ее сердце, оно сжалось до размеров атома, скукожилось, словно урюк, и просило его не беспокоить. Гнев поднялся в девушке быстро: она была очень вспыльчивой, хотя показать это ей довелось лишь в приюте: она набросилась с воплем на мальчика, который дразнил ее «грязной жидовкой». Все только смеялись, наблюдая за тем, как Ханна пытается придушить обидчика, а тот со всей силы ударил ее ногой в живот. Она упала, задыхаясь. Этот случай Ханна не рассказывала даже Эмме.
Бриджет насилу разняла девочек, Эмма потирала шею. Ее расстроил отказ Ханны так, что она в мгновение захотела разорвать с ней всякие связи и прекратить дружбу. Ей было так важно отправлять людей в путешествие – а здесь отказ и полное отсутствие понимания, какое бывает между друзьями! На шум сбежались все члены клуба «Электрошок», но стычка завершилась так быстро, что смотреть было уже не на что.
– Ты хотела убить меня или что? – воскликнула Эмма.
– Да, если хочешь знать! – Всегда тихая Ханна Розенфельд вдруг превратилась в фурию. – Я вижу там всякое дерьмо, а ты только и делаешь, что отправляешь меня туда без моего активного согласия! Я просто уступаю тебе! Надоело!
Тогда Эмма, отдышавшись, проследовала в свою палату к Оливии Делапорт. Та сидела по-турецки, как и всегда, и читала Лавкрафта.