– Да, – кивнул Дэвид. – А он не боится, что мы сбежим?
– Не сбежите, – возразила Ханна. – Он возьмет с собой Бренду.
– Ты-то откуда знаешь? – фыркнул Марк.
– Они переглядываются, – ответила Ханна.
К девяти тридцати подъехал обшарпанный автобус с бородатым водителем, похожим на медведя гризли. Пациенты расселись по местам; Ханна Розенфельд переживала из-за отсутствия Эммы Шепард, и, ощутив одиночество, села рядом с Оливией на последние сидения, на передних же расположились Коул и Бренда; остальные приземлились кто куда. Дорога предстояла долгая, и все устроились поудобнее.
Еловые моря пролетали за окнами, деревья освещались огоньком теплого, но уже сдающегося солнца, создавая впечатление зеленого моря, льющегося над антрацитовой водой асфальта. Больше, чем полгода не видевшие свет пациенты воспряли духом и глазели в окна. Нужно было отдохнуть, облегчить душу единением с природой, к которому устремился Коул.
После двух часов пути все проголодались, и Бренда выудила из сумки баул с сэндвичами, угостив всех. Автобус вырулил к уже смешанному лесу, а затем углубился в него по одинокой двухполосной дороге. Пассажиры испытывали настойчивое желание впустить в легкие свежий воздух. Наконец, автобус остановился, и все высыпали на обочину.
Тропинка вилась серпантином прямо в гору и в чащу, и все дружно отправились по ней вперед. Москиты в это время уже не досаждали, поэтому никто не почесывался. Марк Уоррен нашел муравейник и хотел было уложить на его вершину остатки сэндвича, но идущая рядом Бриджет МакМиллан заставила парня вести себя как взрослый, дернув за руку и погрозив пальцем. Ветер задувал под одежду, мягко ластился к непривыкшей коже постояльцев психиатрической клиники, а затем и бункера, небо вваливалось в их зрачки голубой сахарной ватой, деревья – обнимали ветвями. Оливия чувствовала, что хорошо размялась. Солнце как бы «съедало» зеленые молнии, и тени Ханны и Оливии были почти как у обычных людей.
Через еще два часа компания вышла на поляну с редким кустарником и камнями и устроилась на этих самых камнях, чтобы передохнуть.
– Не зря мы их вытащили, правда? – риторически поинтересовался Коул у медсестры; они сидели поодаль от пациентов. – Ребята счастливы.
– Мне с вашими пациентами требуется прибавка к жалованию, – усмехнулась Бренда. Она давно хотела себе купить новую сумочку, подстричь и окрасить надоевшие длинные светлые волосы.
Бриджет рассматривала бабочку с видом опытного натуралиста, Ребекка и Ханна с Оливией отправились собирать ягоды; остальные просто грелись на камнях, радуясь привалу.
– Смотрите, там неприметная тропинка, – указала Ливия, когда они отошли от остальных довольно далеко, предварительно предупредив психиатра и медсестру. – Пойдем по ней? Кто знает, что нас ждет!
– Надеюсь, гора малины, – сказала Бекки.
Они двинулись по тропинке вглубь леса. Ягоды попадались редко, но девушки смогли собрать несколько горстей и тут же все съели. Пока Ребекка с Оливией копались в кустах, Ханна засмотрелась на холм, виднеющийся вдали. На его вершине что-то маячило, привлекая внимание Ханны.
– Девочки, смотрите что там!
На холме виднелось какое-то строение. Девушки отправились к нему. Это был старый покосившийся охотничий домик. Внутри они нашли маленькое пыльное изображение Богоматери и обрывки веревки. Ханна сдула пыль с иконы.
Из леса доносились приглушенные голоса.
– Нас ищут. Я положу икону в карман. Я нашла, а значит она моя, – сказала Ханна.
Девушки выбрались из избушки. Навстречу им шагала остальная компания во главе с Коулом и Брендой.
– А мы вас уже обыскались, – беспокойно проворчал психиатр. – Нашли охотничью избушку? И что там?
– Оборванная веревка, – отчиталась Бекки.
Эмма, наконец-то почувствовавшая себя лучше, сидела на своей постели и ковыряла ту самую дырку в стене. Она ощущала связь ее и сливного отверстия в ванной, но не могла эту связь внятно описать. Через стену будто просачивалось ангельское пение и ксилофон. Эти звуки раздавались именно в кровати под одеялом, но Эмма слышала только эрзац-музыку. Какое-то пустое, но сильное ощущение, вернее, форму ощущения, притягивающую свое будущее содержание.
Шепард соскользнула с кровати и отправилась в туалет, попутно поймав настороженный взгляд Джорджии. Последняя сидела смирно, не двигаясь с места, и Эмма перестала нервничать, идя спокойно. Вернувшись в палату, она скользнула на пол и прижалась лбом к батарее в углу.