Эмма задумалась.
– Читай. Мне приятно читать о том, что я чувствую так не одна.
Доктор Петерсон освежился благодаря походу и чувствовал себя неплохо. Он прикорнул на диванчике в кабинете, и увидел сон: огромный светоносный обруч катился по полю, а Коул бежал за ним, но не мог догнать. Он летел в траве, внезапно уменьшившись до размеров бабочки, пытался схватиться за обруч, считая это жизненно необходимым шагом, но ничего не выходило. Обруч словно вел его куда-то. Наконец он вылетел в пустое пространство, позади него были луг и травы, а впереди – белая бездна, в которой растворился желанный объект. Белесая пелена поглощала все, что в нее стремилось, психиатр панически боялся сверкания, что отдавало эхом в раскинутом одеяле пространства и формировало клок земли, за который психиатр цеплялся, как за спасательный круг. Белый цвет прост, белый цвет пуст, белый цвет необъятен. Коул словно ослеп, сминая податливую траву, но сияние затянуло так, что он проснулся в холодном поту с коликой под ребрами. Он поднялся, тяжело вздохнул и открыл окно. Позже он открыл окно и в гостиной пациентов. Прохладный воздух разогнал остатки сна, и психиатр решил устроить очередной тренинг своим питомцам. Пускай, решил он, напишут друг другу добрые пожелания.
Пациентов собрать было нетрудно – труднее было оторвать их от бриджа. Однако все собрались и уселись в круг.
– Напишите на листах свои имена и передавайте по кругу. Каждый напишет вам доброе напутствие или пожелание, и передавать будем до тех пор, пока у каждого вновь не окажется уже исписанный лист с его именем.
Все принялись подписывать свои листы, и только Эмма сидела, словно погорелец.
– Эмма, ты что же, не хочешь участвовать? – поинтересовался психиатр. «Опять она!» – нагрелось у него в голове. Гнев душил Коула.
– Мы все равно умрем, – безразлично ответила она.
Доктор Петерсон отвел ее в сторонку и сказал шепотом:
– Поддержи остальных, иначе останешься без обеда.
Девушка нервно вздрогнула и побежала к своему месту – подписывать лист. Довольный Петерсон наблюдал за ней и остальными. «Не слишком ли я был жесток? – запоздало размышлял он. – Плевать, главное, что подействовало». Эмма перебирала ручку, но потом все же решилась и написала что-то на листе, который ей передали. Все дальше и дальше… Через пятнадцать минут каждый получил свой лист. Пациенты еле слышно переговаривались, обменивались впечатлениями от тренинга. Впервые все было спокойно, и Коул был доволен.
***
Оливия взяла белый листок и стала зарисовывать калек, которых видела в первое путешествие. После двух часов рисования, она зашла в свою палату и застала Шепард ковыряющей дырку в стене. Дырка уже была внушительной; Эмма прикрывала ее подушкой.
– Привет, – поздоровалась Ливия. – Фобия?..
– Фобия-Фобия, – отозвалась Шепард. – Что ты хочешь?
– Вот, я принесла тебе… Я изобразила процесс превращения существ из миров, которые видела.
У Эммы загорелись глаза.
– Покажи!
Девушка отдала соседке листок.
– Ты нарисовала их по памяти? Красиво. Значит, вот что там происходит… Я ощущала приблизительно, на полквадратика…
– Мне страшно.
Эмма неожиданно обняла Оливию, которая уже сидела на ее кровати.
– Мы правда умрем? – чуть ли не со слезами в голосе спросила Ливия.
– Да, – обезоруживающе ответила соседка.
– Как скоро? – Глаза девушки округлились.
– Еще несколько путешествий, – и случится непоправимое. Мы можем только идти вослед…
– Нет!
Оливия отчаянно разрыдалась, закрыв лицо ладонями. Откуда-то возникла Джорджия и увела плачущую из палаты, чтобы дать ей успокоительную таблетку. А Эмма продолжила ковырять дыру.
Петерсон пил кофе, пытаясь отогнать наваждение: ему опять мерещилось, что из дырки в стене к нему стремятся какие-то магические волны, он слышал ксилофон (правда, уже громче) и злился, бесконечно злился на Эмму Шепард. «Эта гадкая девчонка вертит мной как хочет! Нельзя это так оставлять, нельзя…» – бубнил он, прохаживаясь кругами по кабинету. «Она правда очень нравится, мне, но почему она ничего не говорит, как бы я ни старался? А что, если в моих глазах тоже…» Он сорвался с места и отправился в блок, где делали рентген всем его пациентам.