– Это произошло после путешествия? – спросил рассудительный Фрэнк.
– Да, – плакала Кристина. – Ночью я спала, все было как обычно. Как обычно, понимаете?!
– Эти существа, которых ты видела, провели с тобой ритуал. Когда я и Ханна путешествовали, нам скармливали пепел, и никаких изменений не происходило. – рассудила Оливия. – Нельзя было разговаривать с ними, и уж тем более что-то у них просить. Говоришь, просила о помощи? Тебя сбрызнули голубым зельем? Вот и осталась ты теперь с искусственной рукой.
– Но как такое вообще может быть, черт вас всех дери?! – вскрикнула Кальтенбруннер.
Никто не мог ответить на ее вопрос.
Петерсон тут же потребовал у медсестер положить Кристину на каталку и отправить в лабораторию.
Коул вновь мерил шагами кабинет. Что это за чертовщина? Какая сила смеет так играть с ним? И что теперь со всем этим делать? «Ладно, Кальтенбруннер хотя бы жива», – рассуждал он. – «Ее рассудок и так уже поврежден, а теперь она может полностью сойти с ума. Что мне сказать ее родителям? Что наша лаборатория заимствовала у нее руку? Они сразу скажут – зачем. А я буду выкручиваться и юлить, разводя болтовню о науке? Этот эксперимент однозначно сведет меня в могилу». Не теряя времени, Петерсон набрал номер друга.
– Альберт, мне нужно срочно с тобой поговорить!
– Я только проснулся… Что случилось?
– Одна из моих пациенток каким-то образом очнулась утром с искусственной рукой, как у этих существ из параллельного мира. Она в глубоком шоке, я – тоже. Боже, помоги мне…
В трубке звучала тишина.
– Ты пьян, Коул? – наконец отозвался Шнайдер.
– Нет, я трезв. Я говорю чистейшую правду. Не веришь – приезжай, покажу.
– Я смогу приехать только через неделю, но постараюсь пораньше. Ты меня беспокоишь, Коул. Этот эксперимент… Я не узнаю тебя. Из рационального человека ты превратился в полного идиота, уж прости.
– Ты не веришь мне? Приедешь – покажу.
Альберт решил приехать к другу как можно скорее, чтобы спасти его; в первую очередь Шнайдера напугал фанатичный тон. Когда ученый становится фанатиком – ему конец. И конец всей его работе, хотя фанатик думает, что это только начало. Фанатичный ученый не видит настоящего, его взор поглощен будущим, которое, обманывая своей доступностью, ведет в никуда, и он, следуя блуждающим огонькам, умирает, растворяясь в ничто. Коул и правда был таким, но теперь то состояние, которое так беспокоит Альберта, делало его совсем другим. Фанатизм был другого толка: сначала Коул верил лишь в одну науку и отрицал, что к его пациентам можно применить мистический подход, а теперь совсем съехал с катушек… А сколько он твердил, читая Конта, что лишь наука отличает иллюзорное от реального и является двигателем социального прогресса? Теперь он возвращается к философии и мистике себе на погибель.
Руку Кристины пытались разобрать по частям, отделить от тела, но ничего не выходило. Приобретенная за ночь конечность словно вросла в тело девушки. Ученые с удивлением констатировали, что искусственная рука является естественной, как бы абсурдно это ни звучало. Они не раз спрашивали Коула, а что же, собственно говоря, он сделал с девушкой без их ведома, и когда тот пытался оправдаться, говоря, что рука изменилась так сама, они поднимали его на смех. Тень точно так же прожигала стену, если девушка долго сидела на кровати, поэтому и в новой палате Кристины, куда ее увезли, появились эти пятна в виде зеленых молний.
Через два дня исследований случая Кристины Кальтенбруннер Коул совсем отчаялся. Он не понимал, что происходит, а до приезда Альберта Шнайдера было еще три дня. Психиатр сидел в кабинете запершись и выкурив недельный запас сигарет. Из головы не шел отзыв, но открыть почту вновь было боязно: вдруг там еще что-нибудь добавлено, какое-нибудь хамство. Это и так хамство, ужасное, отвратительное хамство, думал он. Какого черта они так поступили с его статьей? Хотелось кричать: ну, я вам еще докажу, ну, я вам еще покажу… И как, спрашивается, подобраться к загадке Кристины? Оливия передала доктору сведения о существах, что обитали в том измерении, но он все равно не мог понять, почему рука появилась только у Кальтенбруннер, хотя путешествовали и до нее. Наконец, Коул не выдержал и отправился в лабораторию поговорить с девушкой.