– Кристина, как ты поживаешь? – спросил он, присев на краешек кровати девушки.
– Не знаю, – фыркнула Кристина. – Теперь мне не стать моделью. Я выгляжу как инвалид. Кто-нибудь мне может объяснить, что это вообще такое?
– Я сам до сих пор не могу понять, – признался Петерсон. – Ты видела существ с подобными конечностями?
– Видела. Они провели со мной ритуал, дали голубой напиток и…
– Ритуал. Напиток. Точно! – перебил ее Коул. – С Оливией и Ханной ритуалов не проводили. Значит если Эмма решит погрузить кого-нибудь еще, этого человека нужно предупредить, чтобы он не пил. Хотя бы что-то понятно…
– Мы рассудили с девочками: проблема была в том, что меня сбрызнули голубым зельем, которое пьют эти существа. Они были страшными, но в целом этот мир такой красочный и необычный, что я бы даже хотела побывать там еще раз, лишь бы мне вернули руку, а они, наверное, это умеют.
– Тебя нельзя показывать в таком виде родителям: они подумают, что с тобой это сделал я! Они не поверят, что рука появилась без физической причины.
– Тогда изучайте сколько влезет: мне уже нечего терять.
Коул вышел из лаборатории в тревоге: действительно, когда-нибудь ее нужно будет показать родителям… а что, если…
Он вернулся к Кристине.
– Я забыл тебе сказать: попроси Эмму погрузить тебя снова.
– Хорошо, я с большим интересом. Буду бороться со страхом! – бодро ответила Кристина.
– Может быть, именно они смогут избавить тебя от твоей руки. Я выпишу тебя через день, попроси у Шепард новое путешествие. Я рассчитываю на тебя.
С чувством выполненного долга Коул вернулся в кабинет. Через какое-то время к нему постучались. Это была Ханна Розенфельд.
– Вы были у Кристины? Как она?
– Хорошо, скоро верну в палату. Странно, что у вас не выросли такие же руки, не правда ли?
– Неправда, – отозвалась девушка. – Мы с Оливией поговорили и поняли, что проблема была в голубом напитке, который существа пьют. Они сбрызнули Кристину зельем – и вот, у нее рука. Я думаю, что среди них есть иерархия: «люди» и ангелы. Ангела я видела в первом путешествии, он пел, на его руках образовывались порезы… а «люди» поклоняются им. Их мир похож на наш, только переплавленный. Как металл. Хотя там еще есть ангелы другого вида… Кто они – я не знаю.
Коул задумался.
– С чего бы ты вдруг начала говорить со мной?
– Хочу помочь Кристине, – невозмутимо ответила Ханна Розенфельд.
– Тогда зови Оливию сюда.
Ханна ушла за Оливией Делапорт, а психиатр погрузился в тяжелые мысли. Он думал о том, насколько же его жизнь сюрреалистична. Как ему вообще это все можно кому-либо объяснить? Это ли не театр абсурда?
Вернулись девушки. Оливия была в смятении.
– Да, я тебя понимаю. Мы все в шоке, – вздохнул Коул.
– Я даже не о руке Кристины переживаю… а что, если у нас тоже такие появятся?
– Не появятся, если не погружаться снова и не натыкаться на голубое зелье, – сказала Ханна. – Я тебе уже говорила.
– А что, если погрузиться туда вдвоем или втроем? – предложил Петерсон. Девушки переглянулись.
– Это нужно уточнить у Эммы, – распорядилась Ханна.
– Зовите ее сюда: речь идет о вашей безопасности, – убедительно произнес Коул.
Как только три девушки собрались вместе, Коул начал свою речь:
– Я уверен, что это место не такое простое, как вам кажется. Вы долго скрывались, но теперь, когда речь идет о здоровье Кристины, нам необходимо нормально пообщаться. Эмма, расскажи мне все, что ты знаешь об этом мире.
– Знаю?.. – рассмеялась Шепард. – Да я ничего о них не знаю! Я лишь транслятор, понимаете? Я даже не вижу, что там происходит. Все видят через меня. Я правда ничем не могу помочь.
– Тогда расскажи о своих снах. Что ты видишь во сне?
– Кольца…
– Кристина тоже видела кольца, – перебил Петерсон. – Может быть, в этом мире отображаются твои сны?
– Нет, многое мне не снилось…
– Монахи? Калеки? – снова быстро спросил он.
– Нет, я видела только кольца и арку, еще в своем первом летаргическом сне. Из-за него разорвались мои щеки. Говорят, я чему-то улыбалась. Я вправду видела этих существ, но все врачи твердили, что это галлюцинации. Они правда существуют.