– Кристина, что они делают? – закричала Оливия.
– Какой-то ритуал, я видела здесь похожий, – со знанием дела ответила Кальтенбруннер.
На середину вывели едва передвигающуюся старуху с почти полностью искусственным телом. Ей дали испить голубого зелья – и тут же все разошлись по углам двора монастыря, чтобы уступить место костям. Кости разрастались словно бы из воздуха, старуху уже было не узнать – она вся превратилась в инопланетный идол. Монахи заупокойным голосом пели, прихожане стояли с вывороченными ртами и глазами и, похоже, были в трансе. Они смотрели откуда-то не из себя, а из того блюда, что блестело на стене монастыря. Эти часы будто собирали и транслировали их сознания вовне.
Потом подвели молодую девушку с длинными черными волосами, достающими до колен, ее тело было полусформированным, руки и ноги – искусственными. Она неуклюже брела к центру двора, глава Ордена вручил ей бутыль с лазурной жидкостью (она словно поменяла оттенок). Девушка испила оттуда с какой-то страстностью – и начала преображаться. Пальцы на руках удлинились, превратились в белесые когти, а затем стали похожи на грабли, отяжелели. Пальцы на ногах претерпевали те же изменения, девушке пришлось встать в «мостик», чтобы уступить пространство и первенство своим рукам и ногам. Из-под кожи выбрались ребра, расцветая, разворачиваясь, потрескивая в холодном вакууме. Кожа растрескалась и разлетелась лоскутами, кости становились похожи на волшебные, размножаясь с неописуемой скоростью. Разлеты костей были скорыми, девушки не успевали понять, на какую фигуру похожа конструкция: то это была греческая буква, то синтез зигзагов, то какой-то полурелигиозный символ. Трудно было представить эту конструкцию, смысл ее был в непредставимости. Девушки смотрели на дивную метаморфозу, затаив дыхание. Девушка уж совсем изменилась, от ее тела не осталось ничего: сплошные кости. Из костей цедился дух, выползал, словно гусеница, затем воспарил в небо и растворился в воздухе, а кости обратились в прах.
– Я видела этот процесс, – прошептала Ливия. – Они так умирают.
– Или переходят на новую стезю, – многозначительно сказала Ханна Розенфельд.
Прихожане принялись поедать прах, они зачерпывали его горстями и совали в широкие рты, сняв маски и распустив неоново-голубые языки. Над каждым светились перламутровые звезды. Они взялись за руки, образовав круг. Энергия из звезд неслась в храмину, девушки подобрались ко входу крадучись, чтобы посмотреть на кольца. Кольца вертелись с бешеной скоростью – гипермеханизм, поглощающий свет. Их золотые грани люто сверкали, отбрасывая «зайчики» на серые стены. Никто из присутствующих не заметил девушек, они были словно инкогнито. Звук, издаваемый кольцами, был похож на речи гостей – электронный, неестественный. Существа, похоже, были в экстазе: они покачивались на месте и танцевали. Движения их напоминали движения роботов, но чуть более плавные. Прихожане были похожи на потусторонние фигурки нэцкэ.
Ханна следила за движениями прихожан и пыталась понять, чем закончится этот ритуал. Одно предположение сменяло другое. Вот звезды стали меркнуть, танец стал плавней и медленнее, а существа приходили в себя. Они, словно скорбя, прощались с жертвами ритуала, кланялись остаткам праха, которые не были съедены, крестили их шестнадцать раз.
– Шестнадцать крестов. Девочки, это, похоже, их религиозный символ, – задумчиво сказала Оливия. – Я везде их видела.
– Мы тоже, – отозвались остальные.
– Знаете, этот мир – не ад и не рай, которые есть в христианстве, это что-то абсолютно чуждое всем нашим религиозным представлениям. Их религия недоступна для нас хотя бы потому, что мы не говорим на их языке. Эти ритуалы выглядят жутко, надо отдать должное, мы словно в фильм ужасов попали, – сказала Ханна.
Прихожане наконец успокоились и отправились в трапезную, девушки – за ними. Шли они чуть ли не на цыпочках: кто знает, что будет, если их заметят. Они спрятались за какой-то бочкой и наблюдали за обедом.
Монахи подали что-то блестящее на непомерно длинных тарелках. Трапеза шла медленно, степенно. Существа тихо переговаривались и поедали сверкающую пищу. У Кристины затекли ноги из-за того, что ее прижали к стене, и ей пришлось сесть на корточки, она решила подняться – и неожиданно громко скрипнула половицей.