Монахи общались с Коулом уважительно, он не понимал, почему. Глава Ордена весело покачивал чашей с напитком, словно в таверне из толкиновского произведения, а затем подошел к Петерсону и снова потряс его руку, словно в знак межгалактической дружбы. Он подал Коулу горсть пепла, которую тот съел, запив голубым зельем. Напиток и пепел стали действовать, очертания мира начали искажаться…
Петерсон очнулся в палате вместе с Эммой. Она, похоже, переутомилась, осев. Коул аккуратно положил ее в постели головой на подушку. Бекки Блэквуд уже бодрствовала, не сомкнув глаз из-за любопытства.
– Доктор Петерсон, что с ней? – обеспокоенно спросила Ребекка.
– Она просто устала. Не беспокой ее.
Коул покинул палату, а затем и бункер, поехал домой. Часто он оставался в бункере ночевать, но сегодня был явно не тот день. Предстояло многое обдумать.
Странное ощущение близости с Эммой не покидало его. Существа показали ему свой мир, отнеслись по-дружески, видимо, уже обсудив проникновение в их город людей. Люди не делали им ничего дурного, и теперь они хотят… подружиться? Эта звезда во лбу все изменила, она изменила весь внутренний мир доктора Петерсона. Он ощущал ее внутри своей головы. Теперь он жаждал жить в мире этих существ, ведь в нем не чувствуешь боли, он такой красивый и дружелюбный! Раз увидев, не забудешь никогда. И это произошло именно благодаря Эмме. Психиатр ощущал благодарность. Он все еще не понимал, реально ли все увиденное, во всяком случае не так реально, как обычная жизнь. А скука давно мучила его, и вот он попал в мир, где все причудливо, словно во сне. Он в детстве мечтал побывать в своих сновидениях как в реальности, или в крайнем случае посмотреть их как кино. И вот Эмма показала ему таинственный сон, полный чего-то сакрального. Эта девушка – не просто воровка, она – транслятор, который раскрывает уникальный мир существ с синими языками.
***
Наутро Коул проснулся аж с двумя искусственными руками и, разумеется, с ярчайшей тенью в виде зеленых молний; они, словно электрические разряды, бросались на стену. Ритуал в том мире повлиял на доктора по-особому, ведь звезд-то ни у кого из пациенток не было и напитка они выпили немного. Коул же опрокинул в себя целый кубок – настолько ему понравился вкус.
Едва дыша он смотрел на себя в зеркало, не мог проронить и слова. Но ему почему-то это нравилось. Странно, по-мазохистски, но нравилось. Трансформации тела иногда интересовали Коула, он читал что-то по паталогической анатомии дополнительно. Особенно о посмертных раковых изменениях. Теперь его руки словно перешли на новый уровень, двигать ими было легко и приятно. Он понимал, почему пациенты были в шоке, почему они страдали от своих метаморфоз, но сам почему-то испытывал радость. Он хотел отблагодарить Эмму за превращение. Он сам себе удивлялся, что страха не было, эйфория заменяла страх. Раньше он бы закрылся книгой Конта о позитивной и полезной философии, а сейчас почитал бы и Гермеса Трисмегиста. Научное сообщество отвергло его, но зато теперь ему открывались тайны почище тех, какими занимаются нормальные ученые, каким он сам раньше был.
Коул сел в машину и поехал в свою подземную лабораторию. По пути его настигло жуткое ощущение, словно он остался в мире существ Эммы Шепард. Он ощущал, что пространство вокруг него расширяется, меняет обличие: свет солнца ощущался как пение колец. Сложно было передать это – но после дереализации Коул осознал, насколько этот мир более блеклый, чем миры Эммы. Ни циклопических часов, ни деревьев-воспоминаний, ни десяти солнц – цветных стекляшек, ни монахов с телами, состоящими наполовину из кристаллов… Этот мир очевидно и сильно уступал тому. Сюрреализм его уже не пугал психиатра. Столько лет он работал с шизофрениками – и только сейчас понял, насколько они необыкновенны. Эти миры – не выдумка, они начинают преследовать и пытаться возвратить тебя к себе. Ты становишься совершенно другим.
В бункере было все как всегда: пациенты лениво просыпались и шли на завтрак. Коул встал посреди коридора, ища глазами Шепард. Она плелась где-то в хвосте.
– Эмма, зайди ко мне после завтрака, – попросил он Эмму, слегка дотронувшись до ее плеча. Она кивнула, вначале не заметив его изменений.
Остальные пациенты все прекрасно слышали.