– Ах ты сволочь! – зарычала на Петерсона мать Оливии и хорошенько толкнула его. – Ну тогда и возись с моей дочерью, пока все не исправишь! А пока я ухожу…
Оливия забилась в истерике.
– Мама! Мама! Не бросай меня! – всхлипывала она, пытаясь схватить мать за руку, но та лишь отпрянула назад. Она была ужасно напугана, но через минуту ступора подлетела к дочери и обняла ее, заливаясь слезами.
– Мне такая дочь не нужна, – высказалась Джерди. – Мы ходили на модельные курсы, преподаватель пророчил ей большое будущее! Или исправляйте то, что сделали – или я ухожу отсюда и больше не вернусь!
– Простите, но исправить обратно уже никак не выйдет.
Обе матери застыли в немом шоке. Кристина всхлипнула и присела на пол – настолько она была в отчаянии. Оливия села рядом и обняла подругу. Обе были все в слезах и соплях. Матери тоже расплакались. Ганс Кальтенбруннер стоял в стороне и то открывал, то закрывал рот.
– Что это, господи? – Джерди трясло. – Я потратила на обучение дочери моделингу кучу денег! Кристина, как по-твоему я должна сейчас поступить?
– Отсуди эти деньги у Петерсона, – предложила Кристина.
– Но он все равно не исправит то, что с вами сотворил! Он сам сказал! – горячилась Джерди. – Сколько я тебя воспитывала: Кристина, выпрями спину, Кристина, не ешь торт, Кристина, качай пресс… Это были мои деньги! Теперь ты абсолютно бесполезна! Я хотела вторую Хайди Клум – а получила убогую калеку!
Кристина зарыдала в голос.
– Мама, не бросай меня! – вопила она, пытаясь схватить мать за руки, но та отталкивала ее с отвращением.
– Отойди от меня! У меня больше нет дочери!
И Джерди отвернулась от гостей и доктора и быстрым шагом ушла из клиники.
Кристина лежала на полу и безутешно рыдала. Родственники остальных пациентов пытались успокоить ее, Оливия просила девушку встать, но та лежала и не могла сдвинуться с места.
– Вы видели, что она сделала? Как можно так со своим ребенком? – возмутилась низенькая старушка, которая пришла к Джимми Уоррингтону.
– Оливия, я не брошу тебя, дорогая! – Хэлен прильнула к дочери.
– Ты сказала, что уйдешь!
– Нет, мы с папой заберем тебя домой. Увидишь, все будет хорошо…
Хэлен утирала слезы платком и, покачиваясь, обнимала дочь. Остальные родители и друзья пациентов были одновременно шокированы тем, что увидели, и радовались, что у их-то детей никаких протезов нет.
– Почему именно эти две девочки? – К Петерсону подошел серьезный мужчина в пиджаке – отец Бриджет, Джон МакМиллан. – И как, черт побери, вы собираетесь оправдываться?
– Способности этих двух девушек невероятны, их интеллект после протезирования повысился в десятки раз, – невозмутимо ответил доктор.
– А доказательства? – спросил Джон.
– Я пока еще пишу статью по этому поводу, – уклончиво ответил Коул.
– А почему не моя Бриджет, к примеру?
Кто-то в толпе родственников ужаснулся и охнул. Толпа загудела.
– А вы хотели бы такую дочь? – невозмутимо парировал Коул.
– Но вы же объясняете все это благом для девочек – так почему уклоняетесь от ответа? – наступал Джон.
– Ваша дочь и так интеллектуально развита – ей незачем, – все так же невозмутимо ответил Петерсон. – Более того, она – прирожденная активистка. Точно станет знаменитостью в политическом мире.
– Не льстите, я чувствую лесть, – стал злиться Джон МакМиллан. – Вы будете обвинены в халатности на суде. Я лично найду прокурора суда штата и расскажу ему о случившемся. У меня большие связи, уважаемый «врач». Мы дойдем до мирового суда, уж будьте покойны.
На слове «врач» он изобразил в воздухе кавычки. Обняв Бриджет, он отвел дочь в сторону и вручил ей огромный пакет со сладостями.
– Вас засудят, будьте уверены, – зло проговорила старушка, пришедшая к Джимми. – Вы сядете на пожизненный срок.
– Я все понимаю, но ничего не могу изменить, – вздохнул Коул. – Если суждено быть в тюрьме – сяду в тюрьму. К сожалению, опыт не удался, по мнению родителей.
– Неужели никак не исправить эти… странные конечности? – слегка брезгливо спросила длинноволосая полная женщина, которая пришла к Хэнку. Она с любопытством разглядывала Оливию и Кристину.