Исследование было молодым и перспективным, но ученые, которые им занимались, поняли, что с самим доктором Петерсоном что-то не так. Он оказался чересчур властным и даже деспотичным, в его характере это было с детства. Требовательность Коула отвернула от него почти весь штат научных сотрудников: он мог накричать, нагрубить, задерживал работников допоздна, короче проявлял все самые неприятные черты своего характера. Теперь он жалел об этом, весьма сильно жалел. Это все от трудоголизма, – решил он. Трудоголикам часто свойственна категоричность и чересчур сильная требовательность, как считал Коул. Он так же заметил, что проблемы с алкоголем у него начались после отказа ученых в сотрудничестве. Коул все потерял, без них он был всего лишь изобретателем, но на одном изобретении не уедешь: все решает кропотливая работа сотрудников над изучением пациентов клиники герра Гроссмана – начальника Коула. Он иногда ездил к нему в клинику, где работал до бункера, чтобы пообщаться. Они вместе решили, что пациенты из клиники переедут в бункер и эксперименты состоятся. С начальником отношения были очень хорошими: герр Гроссман ценил своего сотрудника, с радостью прощал ему многие капризы. Эксперимент казался ему чудом науки, он благоговел перед Коулом и часто звал к себе в кабинет – пообщаться, несмотря на то, что был очень занятым человеком. Сам Гроссман тоже был психиатром, но ученым стать не изъявлял желания, он просто наблюдал за проектом доктора Петерсона.
– Представляешь, какой вклад внесут мои исследования в химию и биологию? А вдруг вещество обладает целебными свойствами? – как-то раз сказал Петерсон на аудиенции у Гроссмана.
– Не представляю, – ответил тот. – Но масштаб поражает. Может быть, мы научимся лечить рак при помощи этого голубого вещества? Или делать людей умнее, лечить от хронических заболеваний одной лишь пересадкой волшебных клеток?
– Может быть, может быть, – мечтательно говорил Коул. – Самый низкий IQ был у Марка Уоррена, он даже не мог ни разу выиграть в крэпс. Теперь он выигрывает чаще, стал интересно рассуждать, читать книги, когда до появления голубого вещества предпочитал гонять в мяч и играть в видеоигры.
– Да, ты мне показывал его карту.
Общение у начальника и подчиненного было на «ты».
– Ну и что будем делать? – со вздохом спросил начальник. – У тебя уменьшился штат сотрудников.
– Найдем новых, – тоже вздохнул Петерсон и пожал плечами.
– А когда?
– Посмотрим, мне пока достаточно того, что сделали прошлые. Вещество разрослось и попало в мозг пациентам, оно преобразует мозговые клетки, заставляет восстанавливаться нейронные связи… Вот главная новость и одновременно загадка на сегодняшний день.
– И они стали еще умнее?
– Еще умнее.
– Ну ты даешь, Петерсон!
Они пожали друг другу руки.
Коул поехал домой.
***
Альберт Шнайдер поднялся с места, кряхтя подхватил саквояж и вышел из поезда после объявления остановки. Он ощущал себя постаревшим на несколько лет после общения с другом: Коул сошел с ума, ему точно нужно лечиться. Обычная терапия здесь не поможет; этот больной эксперимент в самом деле ужасен... Коулу нужно сменить обстановку, желательно уехать из Нью-Йорка как можно дальше и завести супервизора. Шнайдер был готов помогать безвозмездно, оставалось понять, как часто Коулу нужны консультации. Принимать у себя, конечно же, Альберт мог, но ездить его другу нужно было довольно далеко, и все упиралось в деньги. Дом он обслуживал, но не более. Состояние пугало настолько, что, казалось, необходимо консультироваться каждую неделю или даже два раза в неделю.
Альберт шел по вокзалу, голодный и уставший. Выспаться бы, чашку бы чая… И поговорить с приятным человеком. От клиентов временами очень устаешь. Он сел в такси и доехал до дома друга, который уже ждал у ворот.