– Я взял на себя часть твоей боли. Не плачь, все обойдется. Я отправлю тебя, но сначала ты изменишь меня. Окей? Я не думаю, что с половинчатым телом смогу погрузить тебя. Ты заварила эту кашу, поэтому пока что сильнее, чем я. Я должен набраться сил. Сегодня же.
– Хотите провести ритуал?
– Разумеется.
– Но вам придется ждать меня. У меня еще мало.
– Хорошо, я буду ждать. Поедем за покупками? Я все еще намерен купить тебе саронг. Это такая одежда из Азии и Океании, похожа на брюки и юбку одновременно.
Эмма была счастлива, что уже не ощущает угрозы от психиатра. Они поняли друг друга. А теперь поедут в какой-нибудь этнический магазин. Раз хочет немного востока – почему нет? Они сели в «Додж» и отправились в один старинный магазинчик на окраине города, где продавали азиатские одеяния, благовония и специи.
В дороге они обсуждали дела в бункере, Коул рассказывал, как ездил туда пьяным, но никто ничего не заподозрил. Он просто почти не раскрывал рта, и полицейским в тот раз на глаза не попался. «Додж» катил, словно корабль, плавно, но быстро. Девушка запоздало подумала о своих протертых джинсах и желании нормально одеваться. Саронг был для дома, а для улицы?.. Или ее не будут выпускать за ворота вообще? Она боялась спросить прямо. Но разговор нужно было начать.
– Доктор Петерсон, а я могу… выходить за ворота? – начала она – и тут же ощутила, как желудок сдавило от страха.
– Почему нет? Только не общайся ни с кем, мои соседи тебе не нужны. Я понимаю, что ты хочешь завести друзей, заменить тех, кого ты потеряла: Ханну, Оливию, Ребекку, Кристину… Но нам все равно осталось немного. Зачем печалить людей? У меня и у тебя никого нет. Давай оставим все так.
– Хорошо.
– Кстати, как там девочки?
– Кристина смотрит волком на всех и постоянно плачет, Ханна уже не читает Целана, а просто лежит и смотрит в потолок, Оливия ест как не в себя. Они перестали тебя ценить, дорогая. К твоим друзьям приезжали родители и обещали засудить меня.
– Засудить… – задумчиво протянула Эмма. – А Бекки?
– Блэквуд волнуется за тебя, но неискренне. Она подбегала ко мне и спрашивала, где ты. Мы сорвали их планы! Они правда могли напасть на тебя и задушить. Я ответил, что тебя перевели в клинику. Она была опечалена, но она это выдержит. Осталось понять…
– Выдержим ли мы, – закончила Эмма.
Они подъехали к магазину, когда в него входили, звякнул колокольчик. Тонкие трубочки зазвенели переливисто и навязчиво. Темнокожий продавец был не в духе, но показал им и сари, и саронги, и даже предложил четки бесплатно. Аромат в магазине был неземной, сказочный, Эмма выпросила у Коула ароматические палочки. Он купил одежду, палочки и пару специй, отблагодарил продавца, и они вместе отправились обратно.
– А платье?
– Да что угодно, дорогая. Хочешь оливковое, как кардамон? Я помню, что это твой любимый цвет, ты мне говорила на первом приеме. Или все же черное?
– На ваше усмотрение.
Поехали в торговый центр, самый большой в городе. Коул все время подозрительно оглядывался, словно параноик, боясь встретить кого-то из клиники или работников бункера, но не находил нужных людей. Пластины стекла, которыми был устлан высоченный потолок, пропускали солнечный свет, он бликовал на витринах магазинов, делая манекены, стоящие за ними, почти живыми. Коул сильно волновался за себя и Эмму: выход в большой мир означал обнажение, хоть никто вокруг и не знает их тайны. Но Коулу казалось, что все окружающие читают его мысли. Было правда безумно страшно, но Коул старался держать лицо.
– Моей дочери нужно платье на именины, – сказал Коул продавщицам. – Есть ли оливковое или черное с кружевом?
Женщины тут же побежали искать наряды. Эмма мерила и мерила, но ей ничего не нравилось. Наконец, после бесплотных поисков, они нашли его: платье длины миди в черно-оливковую полоску (как же совпало!) с широкими рукавами три четверти. Эмма влюбилась в него. Стоило оно немало, однако Петерсон расплатился кредиткой, и одежда оказалась у них. А к платью, конечно, нужны были туфли, Коул купил Эмме черные босоножки на каблуках с перехлестными ремешками. В примерочной Эмма стащила с себя старые джинсы, они выкинули и их, и футболку, а также кроссовки в контейнер для переработки одежды. Надев платье и новую обувь, Шепард ощущала себя настоящей счастливой женщиной. Глен бы не смог купить ей такие дорогие вещи, зарплата у него была мизерной. Коул увидел, что Эмма стала еще симпатичней в новом платье и отвесил ей сдержанный комплимент. Она засмеялась.