– Она будет смотреть.
– Так давай выгоним ее?
– Она не уйдет.
– Давай покажем ей икону, у меня где-то была…
– Она не испугается.
Женщина призрачно глазела на них из Малевича, ухмыляясь. Из ее рта текла неоново-голубая слюна.
– Давай сожжем эту картину.
– Она заберется в другую.
– Я сожгу все чертовы картины – только чтобы ты была спокойна. Давай хотя бы попробуем.
Они поднялись с кресла, Коул, в душе жалея о картине, на которую было потрачено немало денег, вынес ее во двор, чиркнул спичкой. Холст вспыхнул, психиатр и его бывшая пациентка стояли и смотрели на костер.
И лишь Эмма видела, что из нутра холста выползает голубое сияние – призрак, который уйдет, но ненадолго.
***
На следующий день отвратительная калека вылезла из зеркала в ванной и наблюдала, как Эмма моется. Эмма терла себя мочалкой и выла. Тут же она, не успев вытереться и до конца одеться, подбежала к Коулу и набросилась на него с объятиями в слезах.
– Бог ты мой, дорогая, когда же все это закончится… Все будет хорошо… – бормотал успокаивающие слова Коул, поглаживая мокрые эбеновые волосы.
Коул накрыл тряпками зеркала и картины в доме. Но калека сидела с ними за завтраком, провожала мужчину в больницу и созерцала их соитие вечером. Эмма уже не могла оставаться в доме одна, тряслась и умоляла Коула быть с ней днем. Тот плюнул, написал увольнительную скорее, покинул бункер, предварительно поговорив с упирающимся Гроссманом, и остался с Эммой, тем более что их кончина все равно была уже близка. Денег и еды на ближайшее время оставалось недурное количество, поэтому особенных проблем не появлялось. Несмотря на то, что начальник совсем уже не одобрял проект и оплачивал его из последних сил, был немало удивлен уходу всегда такого инициативного врача, задал триста вопросов, на которые не получил ответов и в итоге остался обескураженным, а пациенты изумленными глазами провожали Петерсона.
– Сваливает? – протянул Дэвид, когда они сидели за бриджем. – Ну и пусть сваливает. Может, найдут кого-то более компетентного. Надоел этот рыжий гад. И пусть вернут нас хотя бы в клинику: надоел этот бункер. А вообще я хочу домой.
И все хотели.
– И мне все это надоело, – говорила Бриджет, тасуя карты. – А не он ли увез Эмму? Спрятал ее где-то… Или вообще отвез к себе домой?
Марк удивленно таращился на девушку.
– И ты думаешь, что они там…
– Он еще и насильник! Тварь! – не зная всего, кипятилась Бриджет. – Надеюсь, у нас будет адекватный новый врач. Желательно, женщина.
– Опять ты со своим феминизмом, – проворчал Хэнк Нортон.
– Не феминизмом, а нормальным доктором, – поправила она. – Женщины не хуже мужчин лечат людей, иногда даже лучше. Петерсон просто издевался над нами. Вообще, я давно уже домой хочу, к семье.
Сирота Марк испустил долгий вздох и опустил голову. Торчащие красные уши его в этот момент показались Хэнку еще более нелепыми. Сидевшая рядом Ханна, тоже оставшаяся без родителей, погрустнела еще сильней.
– Ханна, отчего ты не читаешь свою любимую книжку? – спросил Марк.
– Уже незачем. Я примерно представляю, что нас всех ожидает. Раньше мне казалось, что в Целане – весь мир. В последнее время, а именно после путешествий, я искала предсказания о том, что ждет нас, но сдалась. То, что я видела в арке, не выразить словами. Были какие-то сложные мысли, она насылала их, но я уже все забыла.
Фрэнк получил от Бриджет свои тринадцать карт, нахмурив брови от реплики Ханны.
– Ты о чем? – спросил он.
– Мы все умрем. Арка заберет нас.
– Ты говоришь как Эмма, а мы именно за это все объявили ей дисквалификацию из клуба «Электрошок», – сказал Дэвид. – И за Кристину, Оливию и тебя, между прочим. А ты повторяешь за ней. Как ты можешь?
Ханна перебирала свою шерстяную юбку. Кристина старалась смотреть себе в карты, а не на говорящих.
– Отставить уныние! – бодро улыбнулся Хэнк Нортон. – С нами ничего не случится. Эти голубые штуки в наших глазах и мозгах когда-нибудь да растворятся или их просто удалят хирурги. То, что они у нас возникли – просто совпадение. Да, можете говорить, что таких совпадений не бывает, но я точно знаю, о чем говорю. Я не верю в сверхъестественное. Все эти видения – чушь собачья. То, что вы видели… Она гипнотизировала вас.