Эмма улыбнулась, обнажив слегка кривые верхние зубки.
– Возможно. Но скорее и их, и нас кто-то один и создал.
– Господи, я не ожидал от себя такого интереса к религии… – Куол выловил яйцо и положил его в рот. – Вообще в детстве я увлекался чтением мифов Скандинавии и Древней Греции, если ты не знала. Книжки мои были невероятно иллюстрированы, я обожал разглядывать древних богов и богинь. Думал, буду антропологом, буду изучать мифы разных народов. Почти… стал. Теперь я могу описать обряды и быт аркитов, давай их так называть.
– Давай, очень подходит. От слова «арка».
Минут пять они продолжали есть молча. У Эммы перед глазами маячили Зевс и Афина, Афродита и Арес, Геката и Аполлон, и она уже мысленно была далеко за пределами атмосферы Японии, что воссоздали здесь, в ресторане. Неумолчная память… а она ведь тоже читала эти энциклопедии с мифами. Точно, она помнила это. Миф будет всегда с человеком, какими бы техническими средствами он себя ни окружил.
– Ты вынуждаешь меня вспоминать детство, а детство – период наивысшей активности подсознания. Оно тогда и формируется, все наши страхи и комплексы – оттуда, – нарушил тишину Коул. – Твой мир – это подсознание, но извращенно реальное. Реальнее того, что мы сейчас видим. Вот этот кусочек тофу, который ты съела, ариты не могут даже вообразить, они никогда его не видели. А вот напиток всех оттенков голубого со всеми возможными вкусами (я чувствовал очень разный вкус всякий раз, когда пил) – это то, что они видят каждый день, то, чего ждут. Это ли не их смысл жизни? Почему я думал, что их жизнь бессмысленна?
– Потому что она не имеет цели, смерть – не та цель, которую обычно выбирают при жизни, – ответила Эмма и вытерла губы салфеткой.
– И то верно… – Петерсон задумался. – Этим они радикально отличаются от нас. У них нет и философии, и религии, ибо зачем им представления о том, что будет после смерти, если Арка уже с ними при жизни? Зачем им осмыслять свою жизнь, если они все уже знают, как и почему появились?
– Они не знают, – возразила Эмма. – Как и мы.
Коул был немного смущен ее ответом и почесал бородку, чтобы хоть как-то скрыть свое состояние.
– А что же они знают?
– Только что жизнь не имеет смысла.
– А почему они тогда не убьют себя раньше, чем состоится ритуал?
– Об этом я не думала… Скорее они любят ритуалы и любят арку, поэтому никогда не убивают себя до того, как встретятся с ней. Напиток тоже приводит в арку, но в мысленную, а не в настоящую.
Они поужинали и отправились гулять дальше по вечернему Берлину; под солоноватыми мутными звездами им попадались пьяные парочки, группки туристов и родители с детьми, впрочем, как и везде. Кто-то запустил в небо воздушный шарик, тот летел и бледновато краснел, отражаясь в свете витрин. Газовали автомобили, шуршали шинами, было шумно. Они отправились в парк, уселись на скамейку и в обнимку созерцали покрытое алмазами небо.
– Видишь ковш?
Петерсон взял Эмму за руку и ткнул ее пальцем в переливающуюся черноту.
– Вижу.
– А там Венера. Я в детстве воображал, что оттуда пришли все древнегреческие богини, сам не знаю почему.
– Мне тяжело.
Бывший психиатр мягко повернул лицо девушки к себе и всмотрелся в синие глаза, которые стали черными из-за полумрака.
– И мне. Но мы выдержим это.
– У нас больше ничего нет.
– У нас еще есть время. Ты увидишь Адриатическое море, Красное море, Парфенон...
– Я не знаю почему, но я хочу жить, сильнее, чем раньше. Но лучше покончить с собой, чем жить так, как я сейчас. Я не могу перестать думать о…
Она разрыдалась на его груди. Он знал, что ему придется погружать Эмму через какое-то время, когда осознание множества впервые в жизни и в последний раз настигнет его. И он будет наблюдать за ее смертью. «Я тоже не могу перестать думать, я тоже…»
– Твое много… Как при неправильно назначенных нейролептиках… я понял. Побочный эффект того, что ты не вписываешься. Того, что ты – настоящий человек.
Эмма изумленно смотрела в его глаза, которые тоже стали темными.
– Это я тебя так изменила? Не могу поверить, все еще не могу, – прошептала она. Вдалеке грянул оркестр, послышался гул и чей-то смех. Это «вы» прозвучало стыдливо.