Это был последний пункт путешествия.
– Давай запишем, что мы знаем о мире аркитов, – предложил Коул. Эмма согласилась, и Коул сел писать под ее диктовку, добавляя что-то дополнительное сам.
«Аркиты – это раса, которая пестует смерть. Они рождаются, слепнут, у них отрастают искусственные руки и ноги, потом они пьют голубой напиток и превращаются в скульптуру из костей, исчезают. В мире есть еще расы: ангелы, яйцеголовые и кураторы. Ангелы бессмертны, они обращаются с просьбой к кристаллам, чтобы создать нового арита, втыкают ему или ей в локти и колени иглы, и аркит оживает, ангелы дают ему имя, пол, возраст и срок жизни. Яйцеголовые – это умершие жрецы, их призраки, они перерождаются вечно и служат кольцам, собирают энергию, доносят до ангелов просьбы аркитов. Кураторы – это аркиты, способные перемещаться на Землю, они умеют вселяться в зеркала и картины, их маски прозрачны, ведь на Земле совершенно иной воздух и нет колец, которые могут свести с ума любого аркита, если он или она не наденут маску. Жрецы и монахи могут телепортироваться при помощи кристалликов из их тел. Жрецы выше монахов по иерархии, они живут особняком от других аркитов и проводят эксперименты по созданию Арки.
Ритуалы аркитов разнообразны, первый – ритуал голубого напитка. Аркит со всеми измененными конечностями пьет зелье и превращается в амальгаму из костей, потом исчезает до пепла, пепел поедают другие участники ритуала, чтобы стать сильнее и, опять же, не сходить с ума от воздействия колец. Есть ритуал передачи власти в Ордене монахов, тогда другие монахи достают из своих тел кристаллы и передают настоящему главе, он превращает их в амальгамы, над головами участников ритуала возникают перламутровые звезды, они отправляют энергию аркитов кольцам. Глава погибает под воздействием колец. Поедание пепла тела умершего главы делает сильнее и мудрее каждого монаха. Есть ритуал обмена энергией – тогда аркиты встают в круг, и каждому прихожанину достается кристалл из тела действующего главы Ордена. У аркитов есть брак, но очень условный, мужчина и женщина не подчиняются друг другу: полное равенство».
– Кажется, это все, что мы знаем, – вздохнула Эмма.
– Наверное, – ответил Коул.
– У меня много, – внезапно призналась она. – Давай я отправлю тебя в путешествие, которого ты так ждешь. Не забудь попросить у аркитов одарить тебя избытком.
Они сели на кровать в гостиничном номере, накрылись одеялом Эммы. Коул зажег свечу и стал наблюдать за тенью, а Эмма привычным движением украла ее.
Петерсон оказался посреди улицы, усаженной неизвестными черными цветами. Аркиты прогуливались по ней, с любопытством смотря на него. Вскоре вокруг него собралось порядочно местной публики. Откуда-то взялся монах, он спросил:
– Iuta salatat trastenfadere?[8]
– Я не знаю вашего языка, – признался Коул. – Помогите мне погрузить девушку, которую вы выбрали для того, чтобы познакомиться с людьми.
Монах, кажется, не понял его. Тогда Коул взял палку, которую нашел на земле, и стал рисовать. Он не знал, как изобразить то, что хочет попросить, просто нарисовал себя и Эмму у свечи, и указал стрелкой на себя.
– Я хочу чтобы вы мне позволили погрузить ее, она должна к вам попасть, – сказал он. Монах задумчиво повертел длинную вилку в своей руке.
– Emmare trasten atat yure mederet? Huta rese cetere trasten. Uta larverete,[9] – сказал монах. Он нарисовал крылья Эмме, а потом изобразил арку с крыльями. Коул не знал, что это значит, но монах схватил его за руку и потащил в храм. Глава Ордена после общения с монахом принял бывшего психиатра, отковырял кристалл от своего тела и подал ему. Он указал на рот.
– Я должен его съесть? – спросил Петерсон и указал на горло. Глава кивнул. Тогда психиатр попытался засунуть в глотку кристалл, ему тотчас же подали тару с голубым зельем. Он запил кристалл и тут же, спустя минуту, ощутил, что его тело становится легче, ему хочется взлететь.
– Ianta comtona mere, Urania. Kata fadere bladen trainen. Nin lidere, strene ame. Yure transcendente, uta ninstrene,[10] – сказал глава. Коул из вежливости покивал. И тогда глава провел Коула в храм, за алтарь, над которым не было ни иконостаса, ни чего-либо вообще, кроме двери. За дверью был еще один зал, но поменьше; глава продемонстрировал Коулу рисунок на стене. Там человечек с крыльями плавно физически переходит в Арку с крыльями, и радостные самаритяне бредут в нее и исчезают. В конце был изображен круг, а потом – точка. «И все», – подумал Коул. – «Они хотят исчезнуть при помощи… человека? Но как они превратят ее в Арку? Они нарядят ее в одежды с изображениями арки? Повезут к этой Арке? Интересно…» Наконец глава вывел Петерсона из зала, запер дверь и заставил Коула съесть горсть пепла.