Глава семнадцатая ДОМ АРКАДИЯ РАЙКИНА
Последние годы
Интересный подсчет сделал в свое время Виктор Ефимович Ардов: «Городничий в «Ревизоре» за весь спектакль пребывает на сцене сорок пять минут; оперная Кармен видна и слышна зрителям сорок минут... Аркадий Райкин находится на глазах своей публики два часа». С 1965 года, когда был произведен этот подсчет, прошло два десятилетия. Тяжелая болезнь на некоторое время нарушила сложившийся график, хотя и в этот период появлялись значительные, привлекавшие внимание работы, вроде упоминавшегося лодыря, лежащего на широченной постели, которая может вместить еще много таких же бездельников. Но в спектаклях «Зависит от нас» и «Его величество театр» уже далеко не молодой и далеко не здоровый артист снова в течение почти двух часов находился на сцене.
По-прежнему то и дело давала себя знать болезнь сердца, но к старым болячкам добавлялись новые. На стереотипный вопрос «как вы себя чувствуете» артист шутливо отвечал «чуйствую». «Наверное, половину своей жизни я провел в больницах», — грустно заметил как-то Райкин. Впрочем, при записи его «Воспоминаний» мне не приходилось слышать, чтобы он жаловался.
По-прежнему стремительно выбегал он на поклон из глубины сцены, подхватывая за руки своих артистов. Им было страшно, что он может упасть на бегу. Однажды Виктория Горшенина решилась ему посоветовать не выбегать, а просто выходить. ««Почему?» — спросил Аркадий; глаза его стали тяжелыми, неприязненными, — вспоминает актриса. — Я попыталась пошутить: «Народный! Герой Соцтруда! Лауреат! Выходи спокойно, с достоинством». Холодно глядя мне в глаза, спросил: «Ты так думаешь?» И я, глядя ему в глаза, сказала: «Да, я так думаю». Он отвернулся и не сказал больше ни слова». И всё же Аркадий Исаакович прислушался к совету, стал на поклон не выбегать, выходить.
Он стал любить уединение: от многочисленных дел, людей, телефонных звонков уезжал за город — в Переделкино, Болшево. Особенно полюбился ему в последнее время тихий Дом ветеранов кино на краю Матвеевского. К тому же там постоянно дежурили врачи, что придавало спокойствия.
Однажды, будучи в Матвеевском (мы сидели за одним столом), Райкин заранее меня предупредил, что завтра, в воскресенье, привезут Рому. В его необыкновенных глазах читалась просьба помочь, проявить к ней максимальное внимание и тактичность. Она приезжала потом не раз, во время обедов мне приходилось наблюдать, с какой заботой относился Аркадий Исаакович к больной жене. Райкин старался делать всё, чтобы она не чувствовала себя изолированной от жизни: бывал с ней на концертах, спектаклях, в гостях. Помнится, мы вместе ездили в Марьину Рощу на просмотр поставленного К. Райкиным и А. Морозовым спектакля «Что наша жизнь?» (автор Аркадий Арканов) с участием молодежной труппы театра (конец 1986 года). Отделка здания театра еще не была закончена, но спектакль (с подзаголовком «Игра воображения в двух частях»), как мне помнится, уже показывали на сцене.
Лето Аркадий Исаакович, как правило, проводил в Юрмале, где любил бродить по бесконечному, поросшему соснами песчаному пляжу. Но и оттуда ему приходилось ехать в Москву, утрясать вопросы со строительством театра. Иногда ездил с семьей отдыхать в Венгрию, на Балатон. Собственной дачи у него никогда не было — на это не хватало ни времени, ни сил.