Выбрать главу

Она не вошла. Не стала мешать. Просто развернулась и тихо ушла, оставив за собой мир детского бормотания и тихого рассказа. Ей нужно было проверить дежурных на вышках перед сменой. Нужно было подписать распределение завтрашних пайков. Нужно было жить дальше. А тихая боль где-то под сердцем должна была просто… привыкнуть. Стать ещё одной частью пейзажа, как привыкли к ней шрамы на руках или усталость в костях. Это была цена. И она платила её каждый день.

8 глава — мгновение нормальности

Вечер. Актовый зал.

Воздух в бывшем актовом зале был густым от запаха нагретого дерева, людей и слабого, едва уловимого запаха от генератора за стеной. На импровизированном экране — простыне, натянутой на стену, — прыгали тени старых, ещё плёночных титров. Гул голосов потихоньку стихал, уступая место щелчку проектора и первым аккордам знакомой музыки.

Яна стояла в самом дальнем углу, в тени, где свет от экрана почти не достигал. Она не села. Привычка. Отсюда видно всё: рассаживающихся людей, выражение их лиц, входы. Её взгляд скользнул по рядам: вот тётя Люда, устроившаяся с вязанием, вот Михалыч, кивающий в такт музыке, вот семейная пара с малышом на руках. Хрупкая, но невероятно прочная картина обыденности.

Дверь приоткрылась, впуская полоску холодного вечернего воздуха. Вошли новички. Они замерли на мгновение, ошеломлённые этой почти забытой картиной коллективного отдыха, затем робко расселись на свободных скамьях с краю. Их глаза были широко раскрыты, они смотрели то на экран, то на смеющихся над первой же шуткой жителей лагеря.

Чуть позже, уже когда на экране разворачивалась нелепая погоня за тиграми, дверь открылась снова. Вошёл Артур. Он не сразу присоединился к своим. Его взгляд, привыкший анализировать, обвёл зал: смеющиеся лица, дети, тыкающие пальцами в экран, старик, что-то бормочущий соседу. Затем он заметил Яну в её тёмном углу и медленно направился к ней.

— Можно? — тихо спросил он, остановившись в шаге.

— Конечно, — кивнула Яна, не отрывая взгляда от зала.

Артур прислонился к стене рядом, сложив руки на груди. Он смотрел не на фильм, а на людей.

— Я не могу понять, — начал он так же тихо, чтобы не мешать просмотру. — Как вы это сделали? Вне там… ад. А здесь люди смотрят старую комедию и смеются. По-настоящему смеются. Они не оглядываются на дверь. Не вздрагивают от каждого хлопка проектора.

Яна слабо улыбнулась в темноте.

— Это не моя заслуга, Артур. Вернее, не только моя. Я… начала. Собрала первых, установила правила. Но это — результат каждого, кто здесь сидит. Тех, кто строил забор, даже когда руки стирались в кровь. Тех, кто делился последней банкой тушёнки с чужим ребёнком. Тех, кто просто… не сломался и продолжал верить, что завтра должно быть лучше, чем вчера. Их заслуга.

В этот момент из тени у другой двери вышел Артём. Он незаметно сменил дежурного у входа и теперь стоял на своём посту, его профиль чётко вырисовывался в отблесках с экрана. Его взгляд на секунду встретился с взглядом Яны, и он едва заметно кивнул: «Всё в порядке. Я здесь».

Артур последовал за её взглядом, увидел Артёма, и что-то в его понимании щёлкнуло.

— Он часть этого, да? Этот… порядок. Эта уверенность.

— Он — часть остова, — поправила Яна. — Без него стены были бы просто деревом. Но и без печки тёти Люды, без семян Михалыча, без терпения учителей… мы были бы просто людьми за забором. А не общиной.

Артур молчал, впитывая это. Потом он повернулся к ней, и в его глазах, отражавших мелькание кадров, была неподдельная, глубокая благодарность.

— Спасибо. За… за этот вечер. За этот шанс просто посмотреть кино.

— Не за что, — просто сказала Яна. — Теперь и ты часть этого. Иди, смотри. Пропустишь всё смешное.

Артур кивнул, хотел что-то ещё сказать, но только сжал губы и направился к своим друзьям. Он сел рядом с Полиной, и та, не отрываясь от экрана, автоматически протянула ему часть своего самодельного пледа.

Яна осталась в своём углу. Через несколько минут к ней, бесшумно как тень, подошёл Артём.

— Всё чисто. По периметру тихо. Генератор держит.

— Спасибо, — прошептала она.

Он постоял рядом секунду, разделяя с ней тишину и наблюдая за тем же самым: за смеющимися людьми, за новичками, которые уже начали улыбаться глупым шуткам с экрана.

— Иди к своим, — вдруг тихо сказал он ей, не глядя. — Хоть на полчаса. Сядь.