Тихий, тяжелый вечер опустился на «Аркадий». Солнечные панели, накопленные за день, отдавали энергию редким светильникам, отбрасывающим длинные, пляшущие тени от частокола. Воздух стал холоднее, пропитанный запахом хвои и дыма из печей.
Яна шла к желтому корпусу в сопровождении Марины, бывшей школьной медсестры, а теперь — главного (и единственного) лагерного фельдшера. В руках у Марины был потертый алюминиевый чемоданчик с инструментами для забора крови и скудным набором реактивов для базового анализа. У Яны — папка с бланками анкет и карандаш. Пистолет на ее поясе был скрыт курткой, но его вес ощущался привычным и грозным напоминанием.
У входа в изолятор, в небольшом тамбуре, дежурила Лена, снайпер. Девушка молча кивнула, отодвинула тяжелую задвижку и пропустила их внутрь.
Карантинный блок был бывшим отрядным помещением. Шесть коек, отодвинутых друг от друга, тумбочки. На окнах — прочные решетки, установленные в первый же год. Шестеро новоприбывших сидели или лежали на койках. Они уже успели умыться, и теперь на их лицах читалась не только усталость, но и настороженность. Артур при их входе поднялся, приняв выжидательную, слегка скованную позу.
— Артур, — начала Яна без предисловий, ее голос был ровным, административным. — Это Марина. Она возьмет у каждого кровь на анализ. На патоген. Стандартная процедура. Вы все понимаете, почему это необходимо.
Артур молча кивнул, его взгляд скользнул по чемоданчику. В его глазах мелькнуло что-то — не страх перед иглой, а что-то более глубокое, но он быстро опустил взгляд.
— И второе, — Яна положила папку на единственный стол посередине комнаты. — Вы заполните анкеты. Вся информация: имена, возраст, профессии до... всего этого. Навыки сейчас. Последнее место, где были другие выжившие. Всякое. Это нужно для вашего же учета и распределения работ, если вы останетесь.
Один из парней, рыжеватый, хмыкнул, но под тяжелым взглядом Яны смолк.
— Я понимаю, что правила строгие, — продолжила Яна, обводя взглядом всех шестерых. — Но безопасность общины — превыше всего. Здесь живут пятьдесят человек, среди них дети. Одно неверное движение, одна ложь — и риск для всех. Поэтому, пока вы здесь, вы полностью подчиняетесь мне и моим людям. Солдатам. Вопросы?
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием керосиновой лампы.
— А наши вещи? — тихо спросила одна из девушек, та, что помоложе, с большими испуганными глазами.
— Ваши вещи проверяются и обрабатываются, — ответила Яна. — Если анализы чистые и ваши истории не вызовут вопросов, их вернут. Не все, что может представлять опасность. Но личные, безопасные предметы — да.
Она сделала паузу, давая словам усвоиться.
— Мы не враги. Мы такие же, как вы, просто нам повезло найти это место и организоваться раньше. Но доверие нужно заслужить. Начинаем с анализов. Артур, вы первый.
Процедура прошла в почти полной тишине. Марина работала быстро и аккуратно, маркируя пробирки. Яна наблюдала. Она видела, как дрожит рука у молодой девушки, как стискивает зубы крепкий парень, когда игла входит в вену. Видела и пустые, отсутствующие взгляды некоторых из них — взгляды людей, переживших нечто, о чем они не хотели говорить даже в анкете.
Когда последняя пробирка была заполнена, Яна отодвинула папку с анкетами к Артуру.
— Заполняйте. Не торопитесь, но будьте точны. Завтра с утра их заберут.
Она повернулась к выходу, затем на секунду задержалась, бросив последний взгляд на них — на этих призраков из далекой Москвы, сидящих в клетке желтого корпуса.
— Спокойной ночи, — сказала она, и это прозвучало не как пожелание, а как констатация факта.
Дверь захлопнулась, задвижка с грохотом зашла на место. Яна и Марина вышли в холодный вечерний воздух. Медсестра, держа чемоданчик с драгоценными пробами, поспешила в импровизированную лабораторию — бывшую кладовку в медпункте.
Яна же, не спеша, пошла к своему корпусу. Но не внутрь. Она остановилась у входа, прислонилась к прохладной стене и взглянула на небо, где проступали первые, невидимые в городе, звезды. Анкеты... Анализы... Это была система, фильтр. Но глядя на этих людей, на немую боль в их глазах, она смутно чувствовала, что настоящая правда не впишется в графы бланка и не проявится в реактивах Марины. Возможо, они что-то несли с собой. Не вирус. Что-то другое. И это «что-то» могло быть гораздо опаснее.
Вздохнув, она вошла в кабинет. Теперь нужно было ждать. Ждать утра, отчетов и тех крох правды, которые они решат ей открыть.
Кабинет Яны. Поздний вечер.
Единственная лампа отбрасывала круг света на стол, заваленный картами и списками. Яна водила карандашом по схеме патрулей, но мысли её были далеко — в жёлтом корпусе. Дверь открылась без стука — только Артём позволял себе это.