Она развернулась и пошла не к своему столу, а дальше, вглубь главного корпуса, решив осмотреть то, что им не показывали. Но не успела она сделать и десяти шагов, как из-за угла вышел тот самый охранник, что сопровождал её вчера.
— Яна. Виталий Петрович просит вас к себе. В кабинет. Срочно.
В его голосе не было угрозы, лишь холодная, официальная любезность, которая была страшнее любой грубости. Яна обернулась, встретившись взглядом с Артуром. Он уже встал, его лицо напряглось. Она едва заметно мотнула головой: «Не сейчас. Жди».
— Иду, — коротко сказала она охраннику и пошла за ним, чувствуя, как спину ей прожигают взгляды её людей и десятка других, чужих глаз. Вызов к Виталию утром, после попытки проникнуть на кухню... это не было совпадением. Игра вскрывалась, и правила диктовал хозяин этого жалкого, гнетущего королевства. Ей нужно было быть готовой ко всему.
Яна вошла в кабинет Виталия. Он сидел за своим столом, опершись подбородком на сложенные руки. Его лицо было не просто серьёзным — оно было закрытым, каменным. Ни тени вчерашней неестественной приветливости.
— Садись, — сказал он, не предлагая, а указывая на стул.
Яна села, сохраняя прямую спину и спокойное выражение лица.
— Вчера ты копошилась в медпункте, — начал он, его глаза буравили её. — Сегодня пыталась пройти на кухню. И ещё вчера вечером вы с товарищами довольно живо обсуждали... наше гостеприимство. Ты что, проверяющий? Или просто очень любопытная?
— Я проверяю, можно ли здесь выжить, — честно ответила Яна, глядя ему прямо в глаза. — Вы звали по радио, обещали ресурсы, кооперацию. Я увидела пустой медпункт и тошнотворную еду. Любой на моём месте задался бы вопросами.
— Ресурсы бывают разные, — повторил он свою мантру, но на этот раз без уклончивости. — У нас есть безопасные стены. И есть потребность в специалистах. Ты сказала, что разбираешься в медицине.
— Я журналист, — напомнила Яна. — За три года в нашем... в том месте, откуда мы пришли, пришлось многому научиться. Швы накладывать, раны обрабатывать, болезни диагностировать. Но я не врач.
— Для нас и этого достаточно, — отрезал Виталий. Он откинулся на спинку стула, и его взгляд стал холодным, как сталь. — Вот твоя задача с этого момента. Будешь отвечать за медпункт. Разберёшь, что есть, наладишь хоть какой-то порядок. А всё остальное... — он медленно проехал пальцем по краю стола, — ...перестанет тебя интересовать. Кухня, склады, кто как одет, кто что говорит. Ты не должна совать свой нос туда, куда не стоит. Понятно?
Это была не просьба и даже не приказ. Это был ультиматум, обёрнутый в форму «предложения», от которого нельзя отказаться. Яна почувствовала, как воздух в комнате стал густым и тяжёлым. Они не просто хотели их использовать. Их хотели привязать. Сделать ответственными, чтобы было сложнее уйти.
Она медленно кивнула, не опуская глаз.
— Понятно. Я займусь медпунктом. Но мне нужны будут руки в помощь. Мои люди.
— Твои люди займутся другим. У нас много работы. А ты... — он встал, давая понять, что разговор окончен, — ...можешь идти и начинать. Сейчас. И помни, Яна. Мы здесь все одна семья. Но в семье бывает строгая дисциплина. Нарушителей... не жалеем.
Он произнёс это без повышения голоса, но каждое слово падало, как гиря. Яна поднялась.
— Ясно. Я приступлю.
Она вышла из кабинета, спиной чувствуя его тяжёлый взгляд. В коридоре она не ускорила шаг, шла ровно, как шла. Только внутри всё сжалось в тугой, холодный ком. Их взяли в заложники. Не силой, а обстоятельствами и мягкой, но железной хваткой. Виталий дал ей понять: либо она становится полезным винтиком в его хилом механизме, либо они все становятся проблемой, которую решат. И «решат» здесь, судя по всему, могли очень быстро и без сантиментов.
Она вернулась в общий зал, где её уже ждали тревожные взгляды Артура и остальных. Сесть рядом она не могла — за ней наверняка наблюдали. Она подошла к ним, сказала громко, нарочито деловито:
— Меня назначили разбирать медпункт. Виталий считает, что мои навыки пригодятся. Вы пока продолжайте помогать, куда скажут.
Артур мгновенно всё понял по её глазам. Он кивнул, сжав кулаки под столом.
— Хорошо. Будь осторожна.
— Конечно, — коротко бросила она и, не оглядываясь, направилась обратно к тому жалкому процедурному кабинету, который теперь стал её клеткой и её испытанием. Нужно было играть роль. Искать слабые места. И при первой же возможности — уходить. Потому что остаться здесь значило медленно умирать вместе со всеми, в этом холодном, безнадёжном царстве Виталия.