— В медпункт, — автоматически повторил кто-то, и Артура осторожно вынесли из машины.
Артём отпустил «Медведя», отшатнулся, провёл ладонью по лицу. Казалось, он вот-вот рухнет или выхватит оружие и поедет назад, один против всех. В этот момент в центре толпы зашевелился старик, тот самый радиотехник. Он робко, но настойчиво пробивался вперёд.
— Послушайте… послушайте, — его голос был тихим, но все затихли. — Я… я оттуда. Я знаю, что они там делают. И я знаю, где её держат.
Все взгляды устремились на него. Артём медленно, как автомат, повернул голову.
— Говори. Всё. Сейчас.
— Лаборатория… под главным корпусом. Бункер. Там они… изучают вирус. На людях. Тех, кто не подходит или умирает… — старик сглотнул, — …вывозят как «потери на вылазках». Ваша девушка… она жива. Пока. Она им нужна живой. Устойчивая. Они будут брать анализы, тесты… но не сразу убивать. У нас есть, может, день-два. Максимум.
Тишина стала ещё гуще, но теперь это была тишина перед бурей. Артём стоял, сжав кулаки, его взгляд был прикован к востоку, откуда они приехали. Потом он обернулся к людям, к своему лагерю.
— Собирайте совет. Сейчас. Всем старостам, всем, кто может держать оружие. Мы идём за ней. Мы вытащим её, и мы сожжём это проклятое место дотла. — Он посмотрел на «Медведя» и Алексея. — Вы поедете снова. И поведёте нас. Потому что выбора у вас нет.
«Аркадий», минуту назад бывший тихим утром, теперь бурлил, как растревоженный улей. Ясное небо над головой больше не казалось безопасным. Их начальник, их сердце, была в лапах монстров. И теперь весь лагерь должен был стать оружием её спасения. Или погибнуть, пытаясь.
28 глава — эксперемент
Сознание возвращалось к Яне медленно, сквозь густой туман седативных препаратов. Сначала — отдалённый гул, потом — яркий, режущий глаза свет даже сквозь закрытые веки. Она попыталась пошевелиться, но тело не слушалось, было тяжёлым, ватным. Её руки и ноги были зафиксированы мягкими, но неразрывными ремнями к холодной поверхности — не койке, а скорее к процедурному столу.
Над ней склонилось лицо Виталия. Но теперь это было не лицо уставшего начальника полумёртвой станции. Это было сосредоточенное, одухотворённое холодным интеллектом лицо учёного.
— Просыпаешься. Отлично. Дозировка рассчитана точно, — его голос звучал ровно, почти ласково, и от этого было ещё страшнее.
Яна попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип.
— Не напрягайся. Действие миорелаксантов ещё не полностью прошло, — пояснил он, поправляя очки. За его спиной мелькали другие фигуры в белых халатах — те самые «медики». — Должен сказать, Яна, ты — неожиданная и невероятная удача. Наш самый ценный улов за всё время.
Он отошёл к столику с инструментами, его монолог лился спокойно, как лекция.
— Ты же видела наш... скромный быт наверху. Это для них. Для стада. Их функция — выживать, производить минимальные ресурсы и... поставлять материал. Когда необходимо. — Он обернулся, и в его глазах вспыхнул тот самый фанатичный огонёк. — Но истинная работа происходит здесь. Я изучаю вирус. Три года. И за это время мне удалось обнаружить и... заполучить несколько особых субъектов. Людей, чей организм вступил с патогеном в уникальный симбиоз. Не превратился в тварь, но и не поборол инфекцию полностью. Они... носители. Ходячие инкубаторы ослабленных, мутировавших штаммов.
Яна слушала, и ужас, холодный и всепроникающий, сковывал её сильнее ремней. Она смотрела на блестящие иглы, пробирки, центрифугу.
— Вы... используете людей как подопытных кроликов, — прошептала она.
— Не «использую». Изучаю. И их жертва не напрасна. Каждый образец крови, каждый клеточный анализ приближает меня к цели — к созданию вакцины. Или, на худой конец, стабилизатора. Радиостанция, наши «радушные» приёмы... это сеть. Ловушка для уникальных особей. И ты, дорогая, — он снова подошёл к столу, и его тень упала на неё, — ты самая уникальная из всех. Укус три года назад, и до сих пор — ни симптомов, ни деградации. Твой организм не просто сопротивляется. Он, возможно, переработал его. Ты — ключ. Живой ключ.
Он дал ей понять всю безнадёжность её положения. Она была не пленницей, а экспериментальным образцом высшего приоритета.
— Теперь начнётся самый интересный этап, — продолжил Виталий, кивнув помощникам. — Полное обследование. Анализы крови, спинномозговой жидкости, биопсия тканей, возможно, стресс-тесты с введением ослабленных культур... Всё, чтобы понять механизм твоей устойчивости. Не волнуйся, мы сделаем всё максимально безболезненно. Пока что.