Она говорила это с такой уверенностью, будто это был стандартный план на день: сходить в магазин, заплатить за квартиру, прыгнуть в соседнюю вселенную.
Я вздохнул, потер виски. Голова гудела.
– Ладно. Допустим. Где искать этот… хлам? И где нам сейчас спрятаться? Ты говоришь, они тут рыщут.
Она кивнула, сунула камень во внутренний карман своей ветровки.
– Здесь, в этой части Аркаима, есть несколько относительно безопасных зон. Места, где «ткань» потолще, и сканеры Службы плохо видят. Я знаю одно такое. Старое кафе. Неподалёку. Там можно переждать, если не шуметь. И, возможно, покопаться на кухне – иногда там попадаются консервы. Не настоящие, конечно. Но… съедобные. Иди за мной.
Она повернулась и пошла, не оглядываясь, уверенная, что я последую. Я постоял секунду, глядя на её спину, на сбившийся хвост волос, на потрёпанную зелёную ветровку. Она была моим проводником в этом аду. Моим единственным шансом. И моей самой большой проблемой.
Я сделал шаг, и ещё один, догоняя её. Мы шли по беззвучному двору, двое живых существ в городе мёртвых. Она шла впереди, я – сзади, и между нами висела тяжёлая, невысказанная тишина, полная недоверия, страха и смутной, зарождающейся надежды на то, что, возможно, вместе у нас получится то, что не получилось бы по отдельности. Она была обитательницей этой щели. А я – невольным гостем. И теперь наши судьбы, хотим мы того или нет, были связаны одним тёмно-синим камнем.
Глава 4: Правила выживания
Она привела меня в кафе. Небольшое, с выцветшей вывеской «Лакомка», что-то среднее между столовой и кондитерской, какие ловятся в спальных районах. Окна были завешаны изнутри какими-то тёмными, потрёпанными шторами, но главная дверь со стеклянной вставкой стояла распахнутой настежь, как рот мёртвой рыбы. Мы вошли.
Внутри пахло не кофе и выпечкой, а тем же озоном, пылью и чем-то ещё – сладковатым и приторным, как запах старого ванильного сиропа, давно превратившегося в липкую субстанцию. Интерьер был застывшим снимком из восьмидесятых: пластиковые столики с узором под мрамор, стулья с протёртой красной кожей, на стенах – какие-то абстрактные панно в оранжево-коричневых тонах. Всё покрыто тем неизменным, ровным слоем серой пыли. На некоторых столах даже стояли приборы – тарелки, стаканы, – будто посетители встали и ушли секунду назад, а пыль уже успела лечь саваном.
– Не трогай ничего лишнего, – тихо сказала Лера, прикрывая за нами дверь. Она не стала её запирать – замок, похоже, не работал, – просто подтянула створку, чтобы извне не было прямой видимости. – И не думай громко.
– Что? – не понял я.
– Не думай громко. Не фантазируй. Не вспоминай сочными подробностями. Здесь мысли имеют свойство… материализоваться. Не полностью, конечно. Но могут притянуть внимание. Или исказить пространство вокруг. Особенно у новичков, у которых нет защиты.
Я смотрел на неё, пытаясь понять, шутит она или нет. Её лицо было серьёзным, уставшим.
– Ты это серьёзно?
– Абсолютно. Аркаим – это не просто место. Это субстанция. Что-то вроде коллективного бессознательного, но для реальностей. Он реагирует на сильные эмоции, на яркие образы. Если ты начнёшь, например, панически думать о пожарах, можешь почувствовать запах гари. Или увидеть отблески пламени в углу. Это не настоящее пламя. Это эхо. Но оно может привлечь настоящих охотников. Они ищут такие всплески. Поэтому – внутренняя тишина. Максимально возможная. Сфокусируйся на том, что видишь, а не на том, чего боишься.
Она прошла за стойку, где когда-то стояла кассовая машина. Теперь там был лишь прямоугольный след от неё на пыли. Лера присела на корточки, что-то искала. Я остался стоять посреди зала, чувствуя себя нелепо и потерянно. «Не думай громко». Как это вообще? Мои мысли сейчас были сплошным криком. Я огляделся. За барной стойкой виднелся дверной проём, ведущий, видимо, на кухню. На одной из стен висели часы с пластиковым корпусом. Стрелки замерли на 10:47. Или 22:47? Без разницы. Времени здесь, похоже, не было. Во всяком случае, привычного.
– Иди сюда, – позвала Лера из-за стойки. – Помоги.
Я подошёл. Она пыталась сдвинуть с места небольшой холодильник-витрину, доверху забитую какими-то муляжами пирожных – пластиковыми, невыразительного бежевого цвета.
– Зачем? – спросил я.
– За ним люк. В подвал. Там склад. Там безопаснее, чем здесь. И холоднее. Это плюс.