Идея сдавать кровь в полевых условиях меня не воодушевила, но идея с детальным воспоминанием казалась работающей.
– Хорошо. Я могу попробовать. Но как это технически осуществить? В прошлый раз у нас был почти что готовый генератор.
– Его нужно восстановить. И улучшить. Нужна энергия для фокусировки запроса и усиления сигнала Камня. И безопасное место для проведения… ритуала, что ли. Здесь, в этом мире, это слишком рискованно. Энергетический всплеск привлечёт внимание. Значит, нужно возвращаться в Аркаим.
От одной мысли вернуться в тот мёртвый город-ловушку у меня похолодело внутри.
– Ты шутишь? Туда, где они нас чуть не поймали?
– Это самое безопасное место для таких операций, – настаивала Лера. – Парадокс, но это так. Там фоновая вибрация хаотична, наши всплески легче замаскировать. И там есть места, где Служба появляется редко – слепые зоны. Мы нашли одну – радиоузел в старом ДК. Там много металла, экранирует. Если мы сможем туда добраться и оборудовать там лабораторию… у нас будет шанс.
Она смотрела на меня, ожидая реакции. Это был безумный план. Возвращаться в логово зверя. Но в её глазах горела та самая одержимость учёного, которая, видимо, и привела её к краже Камня. И теперь эта одержимость была направлена на наше спасение.
– Хорошо, – сказал я после долгой паузы. – Возвращаемся в Аркаим. Ищем этот радиоузел. Собираем установку. Ищем мой мир по резонансу. А потом – твой. Согласен.
Мы пожали друг другу руки. Формально, почти по-деловому. Но это рукопожатие значило больше, чем все предыдущие объятия. Это был договор. Союз. Доверие, выстраданное в ссоре и выплаканное в фиолетовом свете чужого парка.
Вечер застал нас в поисках ночлега. Мы нашли его в самой неожиданной и самой тёплой точке – в теплотрассе. Огромная, покрытая толстой изоляцией труба проходила в полуметре под землёй через заброшенную промзону. В одном месте изоляция была порвана, и из щели бил струёй обжигающе горячий воздух. Мы раскопали небольшой грот под трубой, рядом с этой щелью. Земля здесь была сухой и тёплой, как печка.
Мы устроились там, под рёв и вибрацию несущейся по трубе горячей воды. Шум был оглушительным, но зато здесь было по-настоящему тепло впервые за много дней. Мы сняли промокшие куртки, развесили их на торчащей арматуре. Съели последние крошки нашей провизии – кусок какого-то безвкусного хлеба и несколько ягод, собранных в парке (мы рискнули, проверив сначала на голубях – те выжили).
Усталость накрыла нас, как тяжёлое одеяло. Лера сидела, обхватив колени, и смотрела на клубы пара, вырывающиеся из щели в изоляции. Потом её голова начала клониться. Она пыталась бороться со сном, но веки предательски слипались.
– Спи, – сказал я тихо, перекрывая рёв теплотрассы. – Я подежурю.
Она кивнула, уже почти без сознания, и, словно ища опоры, прислонилась ко мне плечом. Потом, когда я не отодвинулся, её голова упала мне на плечо. Через минуту её дыхание стало ровным и глубоким.
Я сидел неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить её. Тепло от трубы и от её тела, прижавшегося ко мне, согревало лучше любого костра. Я чувствовал лёгкое движение её грудной клетки при вдохе и выдохе, чувствовал её дыхание на своей шее – тёплое, влажное, живое. И запах. Не яблока и полыни уже. И не городской грязи. А какой-то простой, человеческий запах её немытых волос, кожи. И в этом запахе, в этом доверчивом доверии спящего человека, была такая невероятная, пронзительная… домашность.
Вот оно. Запах дома. Не того, из обоев и пыли. А того, что возникает там, где есть тот, кому ты доверяешь. Кого не хочешь терять. Ради кого готов лезть обратно в ад под названием Аркаим.
Я осторожно, чтобы не разбудить, обнял её за плечи, притянул чуть ближе. Она что-то пробормотала во сне и уткнулась носом мне в шею. Её рука упала мне на грудь.
И в рёве теплотрассы, в этом странном, техногенном логове чужого мира, я вдруг с абсолютной ясностью понял: мы правы. Мы будем искать наш путь системно. По резонансу. Но не только резонансу мест и ДНК. А по резонансу двух одиноких душ, нашедших друг друга на краю реальности. И если мы сможем настроиться на эту общую частоту, то, возможно, найдём решение, которое устроит нас обоих. Не просто побег в один из миров. А что-то большее.
Лера прошептала что-то ещё, и её пальцы слегка сжали ткань моего свитера. Я закрыл глаза, прислушиваясь к рёву воды в трубе и к тихому, ровному дыханию у меня на плече. И впервые за долгое время почувствовал не страх и тоску, а странное, хрупкое, но настоящее спокойствие. У нас был план. Была цель. И было это – тепло общего укрытия. На данный момент этого было достаточно. Больше, чем достаточно. Это было всё.