– Соседа?
– Наши миры, Семён. Твой и мой. Они должны быть рядом в спектре возможных реальностей. Мы похожи, наши Краснодары похожи, законы физики работают одинаково. Различия – в деталях. В моём мире, например, физфак находится в другом корпусе. В твоём – моя мама жива, а твоя умерла. Это не глобальные расхождения. Это соседние ветки на дереве реальности. Камень может прыгать по ним. Но ему нужна чёткая цель. Не эмоция, а… сигнатура. Уникальный отпечаток.
Она остановилась передо мной, её глаза горели тем самым одержимым огнём, который, должно быть, горел в них, когда она задумывала кражу Камня.
– ДНК, – сказала она. – Или, точнее, его резонансный эквивалент в ткани мультиверса. У каждого человека, у каждой сущности, есть свой уникальный «звук» в этой ткани. Как отпечаток пальца, но на уровне фундаментальных частот. Камень может его искать. Но для этого нужна колоссальная энергия для усиления сигнала. И полная, абсолютная концентрация на образе цели. Не «я хочу домой, где тепло». А «я хочу мир, где трещина на потолке в моей комнате имеет длину ровно 14 сантиметров, где половица у порога скрипит на третий шаг, где в левом верхнем ящике кухонного стола лежит сломанный паяльник «Спутник-3». Мельчайшие, уникальные детали, которые есть только там.
Я смотрел на неё, и мысль, медленная, тяжёлая, как маховик, начала раскручиваться в голове.
– Как радиоантенна, – пробормотал я. – Чтобы поймать слабый сигнал с далёкой станции, нужен направленный луч, усилитель и точная настройка на частоту.
– Именно! – её лицо осветилось. – Ты же радиоинженер! Ты понимаешь! Наш прошлый «генератор» в радиоузле был примитивным маломощным передатчиком. Он давал общий сигнал: «мир, похожий на этот». И мы попадали в первый попавшийся. Нам нужно нечто вроде… когерентного излучателя. Чтобы сфокусировать запрос до точки.
– И где мы возьмём энергию для такого излучателя? – спросил я. – И, что важнее, где мы будем его строить? Здесь? Пока мама-двойник на работе? Она же вернётся.
Лера покачала головой, и в её глазах появилась тень того самого, холодного страха, который я научился узнавать.
– Не здесь. Здесь слишком… стабильно. Фоновые вибрации этого мира гасят любые аномальные всплески. И слишком рискованно. Нас могут обнаружить местные аналоги Службы, если они есть. Нет. Есть только одно место, где можно это сделать.
Она замолчала, и я понял, ещё до того, как она произнесла это слово.
– Аркаим, – выдохнул я. Не вопрос. Констатация.
– Да. Точка отсчёта. Место, где реальности истончены. Там фоновая энергия хаотична, но её можно уловить, стабилизировать, использовать. И главное – там наши всплески легче замаскировать в общем шуме. Там, в том самом радиоузле… у нас уже было начало. Мы знаем местность. Знаем слепые зоны.
Мысль о возвращении в тот мёртвый, давящий тишиной город-ловушку вызывала физическое отвращение. Каждая клетка моего тела протестовала. Мы только что сбежали оттуда, прошли через кошмар погони, через холод, через искушение этого мира-эхо. И теперь – добровольно вернуться?
– Это самоубийство, – сказал я глухо. – Они там рыщут. Они почти поймали нас.
– Они ищут паникующих беглецов, которые мечутся и оставляют следы, – настаивала Лера. – Они не ждут тех, кто целенаправленно возвращается в самое логово, чтобы провести тонкую работу. Если мы будем осторожны, если будем использовать все наши знания о тишине, о текстурах… у нас есть шанс. Больше, чем если мы будем продолжать прыгать наугад.
Она подошла ко мне, взяла за руки. Её ладони были тёплыми, живыми.
– Семён, посмотри на это, – она обвела рукой кухню, этот уютный, обманчивый мир. – Это ловушка. Медовая. Она даёт тебе всё, чего ты, как тебе кажется, хочешь. Но это ложь. И с каждым днем, который мы здесь проведём, будет всё труднее уйти. Мы обрастём привычками, связями, ложными воспоминаниями. Мы станем частью эха. Ты хочешь этого? Жить жизнью призрака в теле двойника?
Я смотрел на неё, на её серьёзное, исхудавшее лицо, на глаза, в которых не было иллюзий, только ясное, горькое понимание и стальная воля. Она предлагала не авантюру. Она предлагала единственный логичный, хоть и безумно опасный, путь к настоящей свободе. К настоящему дому. К её дому и к моему.
– Хорошо, – сказал я, и моё собственное решение, прозвучавшее вслух, придало мне странной силы. – Возвращаемся. Но не сразу. Нам нужен план. Детальный. И припасы. Здесь мы можем взять кое-что.
Мы потратили весь день на подготовку. Это был странный, сюрреалистичный день. Мы рыскали по чужой квартире, как мародёры, но мародёры, которые берут не ценности, а инструменты выживания. Я нашёл в кладовке старенький, но рабочий мультиметр, пару мотков изоленты, набор отвёрток. Лера извлекла из антресолей старенький транзисторный приёмник «Океан» – для нас это был клад, источник радиодеталей. Мы взяли сухую еду – консервы, крупы, чай, сахар. Всё аккуратно упаковали в найденные рюкзаки.