Внутри было сухо, относительно чисто и даже тепло. Воздух очищался каким-то самодельным фильтром с углём. Свет давали несколько светодиодных ламп, питающихся от солнечных батарей, видимо, вынесенных на поверхность. Вдоль стен стояли стеллажи, заставленные книгами, приборами, банками с консервами и водой. Посреди комнаты — стол, заваленный бумагами, чертежами и странными устройствами. Это была лаборатория. Островок разума в мире безумия.
Берг закрыл дверь, щёлкнул тяжёлыми засовами, и только тогда обернулся к нам.
— Можно взглянуть? — он кивнул на Камень.
Я колебался, но Лера тихо сказала:
— Дай ему.
Я протянул Камень. Берг взял его осторожно, почти благоговейно. Он поднёс к одной из ламп, покрутил, посмотрел на свечение, потом приложил к уху, словно слушая.
— Да, Якорь. Класса «Омега» или близко. Мощный. Настройка сбита, фазовая синхронизация нарушена… Вы его дёргали, как дёргают застрявшую в розетке вилку. — Он положил камень на стол. — Откуда вы? Не отсюда, это ясно. Одежда слишком… целая. И глаза. В глазах ещё есть что-то, кроме голода и страха. Вы из стабильной ветки?
Лера кивнула.
— Мы пытаемся вернуться домой. Наши миры… они рядом. Мы это видели. Но нас засекла Служба в Аркаиме, и мы прыгнули наугад. Сюда.
— Аркаим, — Берг кивнул, как будто это было очевидно. — Узел. Логично. Служба там как тараканы. А вы — две крошки, упущенные из-за стола. И теперь за вами охотятся и тараканы, и местные крысы. — Он сел на скрипящий табурет. — Меня зовут Анатолий Берг. Когда-то я был физиком-теоретиком. Изучал природу реальности. Потом реальность показала мне, на что она способна. — Он махнул рукой в сторону двери. — Это — результат одного неудачного эксперимента. Вернее, миллионов неудачных экспериментов по всей ветке. Цепная реакция коллапса. Нам осталось, по моим расчётам, лет десять. Потом всё… распадётся. В квантовую пену. Мы все здесь — мусор, который не успели вымести.
— И вы хотите наш камень, чтобы сбежать, — сказала Лера не вопросом, а утверждением.
Берг посмотрел на неё своими острыми глазами.
— Умная девочка. Да. Я хочу сбежать. Не я один. Тот Гриша и его банда — они тоже мечтают о Якоре. Они думают, что это билет в рай. Они не понимают, что без знаний это билет в никуда. Или в ещё худший ад. У меня есть знания. У вас — артефакт. И, судя по вашему оборудованию в рюкзаках, — он кивнул на наши потрёпанные сумки, — и некоторые технические навыки. У нас есть общий интерес.
— Что вы предлагаете? — спросил я.
— Помочь вам перенастроить Якорь на ваши миры. Используя моё оборудование и мои расчёты. А вы, в качестве платы, возьмёте меня с собой. Не обязательно в ваш мир. В любой соседний, стабильный. Я старый. Мне не нужен рай. Мне нужна… тишина. И возможность закончить свои записи перед тем, как отправиться в небытие по-настоящему.
Он говорил цинично, но в его цинизме была странная, уставшая честность. Он не скрывал своих мотивов. И его предложение было единственным разумным путём вперёд.
Лера и я обменялись взглядами. Мы понимали друг друга без слов. Доверять нельзя. Но и выбора нет.
— Хорошо, — сказала Лера. — Мы принимаем ваши условия. Но контроль над Камнем остаётся у нас. И все работы — только совместно.
Берг усмехнулся.
— Естественно. Я не самоубийца. Давайте начнём с того, что вы поедите и отдохнёте. Выглядите, как смерть, пришедшая с того света в отпуск.
Он накормил нас странной, но питательной похлёбкой из консервированной говядины и каких-то местных, очищенных корнеплодов. Дал чистую воду. Потом показал нам нишу в углу бункера, где были разложены два спальных мешка на толстом слое изоляции.
— Ночью здесь относительно безопасно. Дверь выдержит даже их дубинки. Но всё равно — дежурство по очереди. Старые правила.
Мы согласились. Усталость валила с ног. Первая вахта выпала мне. Я сидел у стола, при тусклом свете лампы, слушая, как за дверью воет ветер (или что-то другое) и поскрипывает древняя мебель. Берг копался у своих приборов, что-то записывая. Лера быстро заснула в своём мешке, её дыхание было тихим и ровным.
Через пару часов Берг, зевнув, отправился спать за перегородку. Я разбудил Леру, и мы поменялись. Я забрался в свой мешок, который оказался рядом с её. В тесной нише, в полной темноте, мы лежали, не касаясь друг друга, но чувствуя близость.
И тогда она прошептала, так тихо, что я едва расслышал:
— Семён.
— Да?
— Он прав. Это может быть наш последний шанс. Если мы не сможем перенастроить Камень здесь, с его помощью… следующего прыжка может не быть. Или он приведёт нас в место хуже этого.