Я повернулся к ней в темноте. Видел лишь смутный силуэт.
— Мы справимся. У нас есть схема. Есть расчёты. Теперь есть и оборудование.
— Я не об этом, — её шёпот дрогнул. — Я о… о нас. Если что-то пойдёт не так… Я хочу, чтобы ты знал.
Она не договорила, но я понял. Понял всё. Весь ужас этого умирающего мира, вся хрупкость нашего положения, вся невероятная удача, что мы всё ещё вместе — всё это сжалось в тугой комок в горле. Мы прошли через столько. Нашли друг друга в этой пустоте. И теперь, на самом краю, когда завтра могло не наступить, слова были лишними.
Я протянул руку в темноте, нащупал её щеку. Она была мокрой. Она плакала тихо, беззвучно. Я потянул её к себе. Она прижалась, и её тело, худое и измождённое, затрепетало в моих объятиях. Это не была страсть. Это было что-то гораздо большее. Прощание? Обещание? Молитва?
Глава 18: Решающая сделка
Три дня в бункере Берга пролетели в странном, двойственном ритме. С одной стороны — это были дни напряжённой, почти лихорадочной работы. С другой — последняя передышка, последний островок относительной безопасности перед финальным броском. Мы спали по графику, ели скудную, но регулярную пищу, и работали.
Бункер оказался сокровищницей. Берг не просто выживал здесь — он вёл исследования. На стеллажах, среди банок с консервами, стояли самодельные приборы: спектрометр, собранный из призм и фотоумножителей; детектор фоновых резонансов, похожий на паутину из тончайшей проволоки; даже небольшой осциллограф, который, по словам старика, он спаял из деталей старых телевизоров. И были записи. Тетради, исписанные мелким, бисерным почерком, формулы, диаграммы, карты Аркаима и прилегающих «слоёв» реальности, которые он составлял, видимо, годами, наблюдая за случайными всплесками и аномалиями.
Наш союз был странным, но эффективным. Берг с его глубоким, пусть и мрачным, пониманием структуры мультиверса. Лера с её свежими академическими знаниями и интуицией к артефактам. Я — как практик, способный воплотить их идеи в «железе». Мы собрали заново наш усилитель, интегрировав в него детектор Берга и его стабилизатор частоты. Теперь это был уже не кустарный агрегат, а некое подобие прибора, пусть и собранного на коленке в конце света.
Камень, подключённый к этой системе, вел себя иначе. Его свечение стало стабильным, холодно-синим, без панических всплесков. Он не проецировал карту, но детектор Берга выводил на экран осциллографа сложные волновые картины — «отпечатки» реальностей.
— Смотрите, — Берг тыкал костлявым пальцем в дрожащую зеленую линию на экране. — Это ваш запрос, Семён. Частотная подпись вашего мира. Видите этот устойчивый пик на частоте 7,83 Гц с гармониками? Это базовая земная резонансная частота в вашей ветке. А вот здесь, — он переключил режим, — ответный сигнал. Слабее, зашумленный, но он есть. Ваш мир откликается.
Моё сердце ёкнуло. Это была не красивая голограмма, а сухая, измеримая физика. Доказательство. Мой мир был там. Он существовал. И он «звучал» в унисон с моей памятью.
— А мой? — тихо спросила Лера.
Берг покопался в настройках, подал на вход Камня её руку — она должна была касаться его, концентрируясь на своих воспоминаниях. Линия на экране изменилась. Появился другой набор частот, чуть более высоких, с другим набором гармоник. И — о чудо — отклик тоже был. Другой, но чёткий.
— Соседи, — пробормотал Берг, сравнивая две волновые формы. — Практически вплотную. Различие в фазе и в нескольких гармонических составляющих. Видимо, ваши миры разошлись на каком-то относительно недавнем историческом развилке. Но структурно они идентичны. Потрясающе.
Это был момент чистейшего, ничем не омрачённого триумфа. Мы не просто верили — мы видели доказательство. Наши дома были рядом. Их можно было достичь.
Но затем Берг откинулся на спинку своего скрипучего стула, и его лицо, на мгновение озарённое азартом учёного, снова стало усталым и печальным.
— Теперь плохие новости, — сказал он. — Да, мы видим цели. Но чтобы прыгнуть точно, а не как в прошлый раз — наугад, сжигая половину схемы, — нужен не просто импульс. Нужен стабильный, управляемый портал. А для этого нужна энергия. Колоссальная. Та, что способна на мгновение «прожечь» границу между мирами. И удержать проход достаточно долго для перехода.
— У нас есть усилитель, — сказала Лера.
— Ваш усилитель — как детский пистовик против бетонной стены. Он может послать сигнал: «Я здесь!» И даже получить ответ: «И я здесь!» Но пробить стену? Нет. Для этого нужен… динамит. Или, в нашем случае, — он посмотрел на Камень, — нужно использовать сам Якорь не как инструмент настройки, а как боеголовку. Направить всю его накопленную энергию в одну точку пространства-времени. Это создаст проход. Но камень при этом, скорее всего, аннигилирует. Или, в лучшем случае, будет полностью разряжен и бесполезен на долгие годы.