Я пересёк дорогу, не глядя на светофор (он, к счастью, был зелёным), и рванул в арку между гаражами — короткий путь к заднему фасаду дома. Здесь пахло мочой, пылью и затхлостью, как всегда. Я знал, что на задней стене есть пожарная лестница, ведущая на крышу. Она была аварийной, ржавой, но держалась.
Добежав до стены, я схватился за холодную, шершавую железную скобу первой ступени. Ржавчина осыпалась мне в лицо. Я начал карабкаться. Каждая ступень скрипела и прогибалась под моим весом. Выше второго этажа лестница вообще не была приварена, а просто упиралась в кронштейны. Она шаталась, как пьяная.
Снизу донёсся шум. Я рискнул выглянуть. На пустырь выбежали двое серых. Они остановились, оглядываясь. Один что-то крикнул другому и указал в мою сторону. Они меня увидели.
Я лез наверх с безумной скоростью, не думая о том, что лестница может рухнуть. Третий этаж. Четвёртый. Пятый… И вот я на крыше. Плоская, покрытая чёрным рубероидом, усеянная телевизионными антеннами и спутниковыми тарелками. Здесь пахло нагретым битумом и пылью. Солнце било прямо в лицо, слепило.
Я пригнулся, подбежал к парапету, выходящему на улицу. Отсюда был виден подъезд, тротуар, кусок дороги. Я затаился за бетонным выступом вентиляционной шахты, сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на весь квартал.
И тут я увидел её.
Лера выбежала из-за угла соседнего дома. Она бежала, прижимая к груди рюкзак (мой рюкзак, где, наверное, лежал Камень в футляре). Бежала не к подъезду, а вдоль дома, видимо, пытаясь оценить обстановку. Её лицо было искажено усилием, волосы разметались.
И из-за того же угла, из-под арки, выехал серый микроавтобус без опознавательных знаков. Он резко остановился, заблокировав тротуар. Из него вывалились ещё трое. И те двое, что гнались за мной, уже выскакивали со стороны гаражей, отрезая путь к отступлению.
Она оказалась в полукольце.
— Лера! Сюда! — закричал я, не думая, вскочив во весь рост и махая руками. — На крышу! Лестница сзади!
Она подняла голову, увидела меня. И в этот момент ближайший агент, высокий, плечистый, сделал выпад. Он не пытался её схватить. Он ударил её каким-то коротким жезлом в живот. Лера согнулась пополам с тихим, но отчётливо долетевшим до меня стоном. Рюкзак выпал из её ослабевших рук и упал на асфальт.
Что-то во мне оборвалось. Треск. Как будто лопнула последняя, самая важная струна, удерживающая меня в здравом уме. Весь мир сузился до этой точки на тротуаре, до её согбенной фигуры, до этих серых теней, смыкающихся вокруг неё.
— НЕТ! — рёв, вырвавшийся из меня, был нечеловеческим. Он сорвал горло, наполнил рот вкусом крови.
Я увидел, как она пытается выпрямиться, как бьёт одного из агентов локтем в лицо. Тот отшатывается. Она делает рывок, пытаясь подобрать рюкзак. Но другой агент, тот, что в светлом плаще (он подошёл, неспешный, как палач), просто наступил ногой на лямку. Он наклонился, поднял рюкзак. Расстегнул. Достал синий футляр. Открыл его. Синее, мерцающее свечение озарило его бесстрастное, худощавое лицо. Камень.
Лера кинулась на него с тихим рыком, впилась пальцами в руку с футляром. Он даже не дрогнул. Легко, почти небрежно, толкнул её плечом. Она отлетела, ударилась спиной о стену микроавтобуса и сползла на землю. Её схватили под руки, начали заталкивать в открытые двери автобуса.
Всё это заняло не больше минуты. Но для меня это был замедленный кадр самого страшного кошмара. Каждый звук, каждое движение врезались в сознание кислотой. Я стоял на крыше, беспомощный, как дурак, как предатель. Я выманил её сюда. Я привёл её в свой мир, прямо в лапы к ним. И теперь они заберут её. Навсегда. Сотрут. Исчезнет всё: её смех в чужих мирах, её руки, смывающие с меня грязь, её шёпот в темноте бункера на краю гибели. Останутся только эти серые стены, этот пыльный балкон, эта пустая, предсказуемая жизнь, которая теперь будет в тысячу раз пустее, потому что я узнал, каково это — не быть одиноким, и потерял это.
Нет. Не потерял. Ещё нет.
План. Последняя часть плана. Тот самый самодельный передатчик, последний обломок нашего усилителя, который я собрал из оставшихся в рюкзаке деталей ещё в бункере Берга. Он был у меня в кармане куртки. Грубая коробочка с одной-единственной кнопкой и выдвижной антенной. Не оружие. Сигнальный пистолет. Сумасшедшая идея: послать мощный, короткий импульс на частоте резонанса Камня, чтобы вызвать сбой в их оборудовании, в их жезлах, может быть, в самом Якоре. Берг предупреждал: это может повредить локальную реальность, создать микровсплеск, как камень, брошенный в пруд. Но я был готов бросить в этот пруд гранату.