Мы смотрели друг на друга в полной тишине этого мёртвого двора. Звука её пережёвывания булки я не слышал – тишина поглощала и его. Только скрип качелей, слабый, металлический, нарушал абсолютную беззвучность.
Она проглотила последний кусок, облизала губы. Потом её взгляд упал на меня, точнее, скользнул вниз, к карману моих джинсов, где лежал камень. Казалось, она видела его сквозь ткань.
И тогда она произнесла свою первую фразу. Без предисловий, без вопросов «кто ты» или «как ты здесь оказался». Просто констатация факта, выдохнутая хрипловатым от усталости и, возможно, долгого молчания голосом:
– Верни камень.
Голос был не таким, каким я его помнил из подворотни. Тогда в нём была паника, сдавленность. Сейчас в нём была лишь плоская, безжизненная решимость. Как у человека, который слишком устал для эмоций.
Я не нашёл, что ответить. Я просто стоял, тупо уставившись на неё. В голове вертелась куча мыслей, вопросов, но язык словно онемел.
Она вздохнула, как будто её просьба была чистой формальностью, и она уже знала ответ. Слегка оттолкнулась ногой, чтобы раскачаться чуть сильнее.
– Ты его взял. В подворотне. Он у тебя. Я это чувствую. Отдай, и, возможно, у тебя будет шанс.
– Где мы? – наконец выдавил я. Мой собственный голос прозвучал чужим, сиплым. – Что это за место?
Она коротко, безо всякого юмора, усмехнулась. Звук был похож на сухой треск.
– Где мы? В заднице, парень. В глубокой, концептуальной заднице. Это Аркаим.
– Что? – я не понял. Город? Древнее поселение?
– Не город. Явление. Состояние. Узел. Щель. Карман. Называй как хочешь. Место, где реальности… – она искала слово, – соприкасаются. Трещат по швам. Или, наоборот, сшиваются. Попасть сюда относительно легко, если знать, где трещинка, и иметь что-то, что резонирует с местными… э-э-э… частотами. – Она говорила отрывисто, технично, но с заметным усилием, будто объясняла это в сотый раз и уже почти ненавидела собственные слова. – Выйти отсюда… Выйти почти невозможно. Без Якоря.
– Якоря? – я машинально потрогал карман с камнем.
– Да. Того самого синего камушка, что ты прикарманил. Камень-Якорь. Он может… настраиваться на вибрацию конкретной реальности. Создавать временный мост. Без него ты здесь навсегда. Будешь бродить по этому картонному городу, пока не сойдёшь с ума от тишины или не наткнёшься на Службу.
– Службу? – я вспомнил двух мужчин в серых куртках. – Этих… в сером?
– Их. Да. – По её лицу пробежала судорога страха, моментально подавленная. – Служба Синхронизации и Контроля Реальностных Разрывов. СКРР. Длинно и пафосно. Они следят за такими местами, как это. Ловят тех, кто проваливается. Или, как я, кто пытается… залезть куда не следует. И конфискуют артефакты. Вроде моего Якоря.
Она снова посмотрела на меня. Теперь в её глазах, поверх усталости, появился вызов. И что-то уязвимое, глубоко спрятанное, но проступающее, как трещина в броне.
– Я его украла. Да. Для диссертации. Тема – кросс-реальностные энергетические резонансы. Преподу нужны были доказательства, эмпирические данные. Ну, я и… достала. Из их хранилища. Думала, на пару дней, для замеров. Они вышли на меня быстро. Я бежала, хотела спрятаться здесь, в Аркаиме, переждать, пока поиски в моём мире утихнут. Но ты… – она покачала головой, – ты врезался в меня. И камень выпал. И ты его подобрал. И, судя по всему, сунул в карман, как безделушку. И, скорее всего, из глупости или из рыцарских побуждений, своротил не туда, наткнувшись на активный разрыв. И тебя засосало. Правильно?
Я молча кивнул. Её объяснение было безумным. Но оно идеально ложилось на всё, что произошло. И на то, что я видел вокруг.
– А ты… кто? – спросил я.
– Лера. Валерия, если полностью. Студентка физфака. Аспирантка, если быть точной. Твой Краснодар… он похож на мой?
– Да, – сказал я. – Точь-в-точь. Только… живой.
– У нас они почти все похожи в этой ветке, – сказала она, словно это было очевидно. – Кластер похожих миров. Легче резонировать. Отсюда и Аркаим здесь такой… знакомый. Это как место схождения многих почти одинаковых линий. Пустота между ними.
Она спрыгнула с качелей. Цепи звякнули, звук был неожиданно громким в тишине. Она подошла ко мне. Я невольно отступил на шаг. Она была невысокой, голова ей приходилась примерно до моего подбородка. Вблизи я видел, насколько она измотана. Мелкие морщинки у глаз, потрескавшиеся губы. Запах яблока и полыни был слабым, почти перебитым запахом пота и пыли.