Алексей поставил чашку на блюдце и посмотрел в окно. День клонился к вечеру, заливая кухоньку оранжевым светом.
– Она была у вас. Зачем она приходила?
Глава 6
Конечно, цыганка помнила ту посетительницу. Узнала сразу. Всё время, пока Алексей говорил, старая мудрая женщина складывала в одну картину сложную мозаику двух разных жизней, склеивала по кусочкам, но никак не могла получить что-то целое. Мария, так представилась та девушка, много и долго рассказывала о своей тоске по детям, которых нет, по работе, которую она так любила, и по мужу, который отстранился от неё и стал «каким-то чужим». Алексей же говорил о том, что постоянно был рядом, что он всё знает и всё чувствует.
Что-то ускользало из внимания старой гадалки. Что-то… или кто-то…
Аккуратно она протянула руку и нащупала блюдце с чашкой. Точным, привычным движением, перевернула чашечку вверх дном, выждала положенное время и перевернула её обратно, поставила на стол рядом с блюдцем. Чашка тихонько звякнула, возвращая гостя в реальность.
– Зрения я давно лишилась, – вздохнула гадалка, – поэтому смотреть будешь ты. Смотри внимательно, да рассказывай, что ты видишь.
Алексей уже начал уставать от происходящего, да и не верил он в магию. Он пришел лишь за тем, чтобы спросить, что искала Маша, о чем хотела узнать, а в итоге рассказал всю жизнь, так и не услышав ответа на свой вопрос.
Он смотрел в чашку, смотрел на блюдце, и чувствовал себя глупо. Почему-то вспомнились пятна Роршаха, да и комизм всей ситуации наводил на мысль: «А не сошел ли я с ума?», так и хотелось сказать, вот бабочка, а вот скелет летучей мыши.
– Вы знаете, я, наверное, пойду, – Алексей смотрел на гадалку.
– Не веришь? – женщина вздохнула, – посмотри еще раз, посмотри не глазами, сердцем посмотри.
Он усмехнулся, взял крохотную чашку двумя пальцами и стал всматриваться в кофейную гущу. На какое-то мгновение он оказался в том самом первом дне, когда увидел Машу впервые, вспомнил, как он смотрел на облака и всё пытался понять, что же это, лодка под парусами или девичий профиль.
Вот и сейчас он видел профиль, тонкий нос, губы, глаз… даже вроде как прядь волос. А через тонкую черту, как отражение в зеркале, еще один профиль, погрубее. «Маша и Лёша, по разные стороны баррикады…», – проносились в голове мысли. Рядом с «мужским» лицом цифра 4, или буква «Ч», а рядом с женским – силуэт, две ноги, две руки, голова.
– Палка-палка-огуречек… – пробубнил Алексей.
Цыганка молча ждала. А Лёша все смотрел и смотрел, смотрел и вспоминал…
Глава 7
Они поженились через год после выпуска. В мае, когда цвела сирень. Почему-то для Маши очень важно было выйти замуж в день, когда в воздухе разливается нежный аромат сирени. Свадьба не была пышной, как у Коли и Алёны, наоборот, все очень скромно. Маша в простом белом платье, без вышивки, рюшей и прочей мишуры, напоминала ангела. Модное французское каре удивительно шло ей, она была невероятно красива в тот день. Алексей же выглядел строго и немного растерянно.
Он помнил, как она шла к нему через зал, гости стояли тут же, Коля и беременная вторым ребенком Алёна в роли свидетелей. Родители Маши справа от него, седой сутулый мужчина и миниатюрная женщина, утирающая глаза белым платочком. А слева его мать и отец, как всегда оба элегантны и немного отстранены от происходящего. Несколько ребят с курса и три девушки, с которыми Маша делила комнату в общаге. И Андрей Николаевич, больше, чем педагог, наставник и коллега, больше, чем друг.
Потом была прогулка вдоль реки, кто-то щелкал «Зенитом», все смеялись и пили шампанское. Вечером в кафе, после многократных «Горько!» и первого танца молодоженов, Алексей разговаривал с отцом и наблюдал, как пёстрая молодежь танцует вокруг Маши в белоснежном платье. Мелодия сменилась на вальс, и вот уже кружат пары, Маша танцует с Колей, Алёна с Андреем Николаевичем, смешливая соседка невесты по комнате Маринка с отцом Маши. Пары поменялись, а Лёша всё наблюдал, пока его отец говорил что-то про грядущий день рождения супруги и новый хрустальный сервиз.