– Как есть итальянец! – радостно потирая руки, отметил Стариков. – По описанию очень похож. Что делать будем?
– А? Сказала же Старшая: группу захвата и по адресу прописки. Погнали!
Ребята собрались быстро и уже полчаса спустя неслись по выявленному адресу с мигалками и бешеным азартом охотников. Но доехать до места не успели. Рация рапортовала о задержании подозреваемого сотрудниками ДПС, дежурившими на Рублево-Успенском шоссе. В этот день все происходило чертовски быстро, как в кино или во сне. Алеша кусал губы от нетерпения и подгонял водителя по дороге в дежурную часть, куда доставили Беспалова. Эх, знал бы Алешенька, чем это закончится…
Когда они со Стариковым добрались до изолятора, задержанный был уже там. За обшарпанной решеткой обезьянника следователи увидели своего «итальянца». На скуле подтек, на губе запекшаяся кровь, черная футболка надорвана в горловине. Руки скованы наручниками за спиной.
– Сопротивлялся, – пояснил дежурный, грузный мужик с потными подмышками. – Ребята говорят, кусался и рычал, как бес. Бес и есть, посмотри на него.
Алеша с неприкрытым любопытством уставился на Беспалова. Тот осклабился белым рядом острых зубов, на долю секунды и правда промелькнуло в красивом лице что-то звериное, будто рябь пробежала. Или показалось?
– Марат… Александрович, – заговорил Алеша, – вы знаете, за что вас задержали?
Марат смотрел ему прямо в глаза и насмешливо улыбался.
– Вы похитили Ладу Миртову. Вы? – начал Алеша, но как-то неуверенно (то был его первый допрос подозреваемого в таком сложном деле, а наставницы рядом не было). – И Аревик Варданян, певицу Sunny. И других… Вас видно на камерах, кепка не помогла, опознать можно. И машина ваша засветилась на всех местах преступления. Так что отпираться бесполезно. А вот если вы посодействуете следствию, то я смогу вам помочь.
Марат молчал.
– Где все эти люди? Они… живы? – Голос Алеши предательски дрогнул.
Марат неопределенно промычал, сплюнул на пол кровавым сгустком и просипел сдавленно:
– Сними наручники, начальник, и поговорим. Руку вывихнули, похоже, боль адская, нет сил терпеть.
Алеша глянул на дежурного, вопросительно подняв брови. Тот отрицательно покачал головой.
– Не, не советую. Он какой-то бешеный.
– Он за решеткой, ничего не будет, – возразил Алеша. – Сними браслеты, не открывая изолятор. Ну!
Задержанный повернулся спиной и просунул руки в специальное окошко в решетке. Алеша отметил ухоженные ногти и массивную серебряную печатку на указательном пальце левой руки. Дежурный расстегнул наручники, и «итальянец» с облегчением выдохнул, растирая покрасневшие запястья. Он повернулся к следователям, присел на скамейку, снова осклабился, неслышно засмеялся, сотрясаясь всем телом, но не издавая ни звука. Просмеявшись, сказал:
– Живы они… пока. Но тебе их не найти, начальник. Да и не лез бы ты, дурачок, куда не следует. А туда не следует.
– Куда туда? – Алеша прищурился, придвинул стул к самой решетке, сел верхом, схватившись руками на спинку, шепнул заговорщицки: – А? Куда, Маратушка?
– Воды налей, – попросил преступник. – Горло пересохло… глотать сложно.
– Да что ты с ним возишься?! – не выдержал Стариков, подскакивая к решетке и ударяя по ней так, что зазвенело колоколом. – Давай я поговорю, пусти меня, я ему прикус поправлю. Где люди, дебилушка?!
– Водички налей, – спокойно, не дрогнув, повторил Марат. – Хотя… и без водички можно. Смотри сюда, дурачок. Фокус покажу.
Он поднял ладонь на уровень своего лица, вытянул указательный палец, на котором надета была печатка. Пальцем другой руки быстро и ловко нажал что-то, повернул, провернул… И печатка открылась, как маленькая шкатулка. Не успели ребята опомниться, как «итальянец» заглотил содержимое тайника и рассмеялся все так же беззвучно.
– Да будет мне вечная жизнь… как он обещал. А я теперь верю, – прошептал едва слышно и повалился набок.
Пока дежурный достал ключи, пока открыли тяжелую дверь обезьянника, пока, толкаясь плечами в узком проеме, выволокли обмякшее тело из клетки… «итальянец» уже не дышал. Крики, попытка реанимации, толпа сбежавшегося народа. Алеша отполз к стене, наблюдая за кошмаром со стороны. Все как в кино… или во сне.
Рабочий день закончился, но Харон не спешил покидать морг. Умиротворяющая тишина, успокаивающая прохлада и пропитавший стены запах хлорки были ему милее домашнего уюта. Хотя вряд ли можно назвать уютным их с Мариной дом. Склочные ссоры, битая посуда и вопли испуганных детей. Разорвать, оборвать, прекратить опостылевшие семейные узы… давно пора. Он не домашний кот, которого можно тыкать носом в лужу и бить тапком за любую провинность. Так что принятое решение его совсем не пугало, скорее наоборот: возбуждало чувство нетерпеливой радости, предвкушение новой, иной жизни.